Новая жизнь тихой Аннушки

Как нам жилось у хозяина? Какой у него дом? Вкусно ли кормили? Про меня и наследство никто не произнес и слова. Но эта тема витала в воздухе, и, казалась, он скоро начнет искрить. А то и вообще вспыхнет.

После ужина я попросила ведро воды, чтобы умыться перед сном, все же пыльная с дороги. Затем нам с теткой выделили одну лавку на двоих. Широкую. Я улеглась к стене, а на другой половине дома до середины ночи хозяева с Вандой о чем-то шептались.

Я же задумала утром переговорить с Мирко о помощи. Конечно, хорошо бы не разделять тетку с семьей… только денег на выкуп всех у меня нет, а зная аппетиты хозяина, глядишь, и землю придется отдать взамен их свободы.

Приданое, это я еще в дороге решила, по два золотых каждой теткиной дочери оставлю. Дальше сами пусть решают, как ими распорядиться. Но остается Мирко. Может, козу им надо? Или телегу купить, или посуду? Один-два золотых я готова на него потратить. Матушка-то его меня не бросила, как о родной заботилась. Значит, и они все мне не чужие."

"А что деньги, как вода, сквозь пальцы уходят – так то обстоятельства и жадность бывшего хозяина с храмовником. С другой стороны, у меня есть земли с тремя деревнями и надежда на благополучное будущее. А что есть у этих людей?

Глава 9

Я проснулась вместе со всеми, едва в проеме окна забрезжил рассвет. Умылась, оделась, а дальше что делать? Если в хозяйском доме работа расписана по часам, то сейчас я предоставлена сама себе. А ведь так будет отныне всегда. Следовательно, надо самоорганизовываться.

– А Мирко где? – я отвлекла Ванду от приготовления завтрака.

– Во дворе, – ответила она, и я направилась туда.

Странно, что не встретила его, когда умывалась. Вышла и начала обходить двор. Беспорядок здесь, конечно, повсюду. Сваленный хворост, половина колеса от телеги, осколки черепков. Столько баб в доме? Почему бы не устроить субботник да не убрать весь мусор?

– Что, ваша светлость, не подготовились мы к вашему визиту? Не убрали двор, еды не наготовили. Вы уж не серчайте на нас.

Мирко вышел из пристроя, стряхнул с ноги остатки грязи и встал руки в боки.

– Смешно шутишь. Весело.

– Где уж нам до шуток. Мы же сейчас вам не ровня. У вас и земли, и деньги, и вольная, а у нас вот вся жизнь здесь пройдет, – он пнул стену сарая и сплюнул в сердцах на землю.

Во дурак! Можно подумать, я изменилась с получением наследства. Да и заслуг моих, по сути, нет. Мама, вот кому было адресовано оно, а я так… Но продолжать разговор в таком тоне, а уж тем более предлагать помощь мне расхотелось.

На завтраке мы уселись за одним столом, но никто не разговаривал. Тишина угнетала. Только Ванда время от времени обращалась к детям с вопросами – подвинуть, отодвинуть, в общем, суетилась.

Я ощущала себя совершенно лишней здесь. Даже тетка словно стеснялась меня.