Хранитель. Новая Родина

Со стороны казалось, что с прогулки вернулся дом престарелых в полном составе, а вокруг них ходят санитары и смотрят, чтобы все добрались до кроватей и не сдохли по дороге в палату. Де Ревель обещал заехать в течение дня, как освободится, уступив мне свой кабинет на ночь. Перехватив бутерброд, я завалился спать.

Вставать с первыми петухами очень не хотелось, но какой-то петух блевал прямо под моими окнами. Недолго думая, вылил ему на голову ведро воды, что удачно осталось после прошлой уборки помещения. Отборный мат оповестил меня, что я попал точно в цель. Быстро одевшись, спустился вниз. Найти похитителя моего сна было просто, я шёл на петушиный крик.

— Не надоело орать, умник? — задал я вопрос мужику, на что он попытался с разворота ударить меня в голову. К моему удивлению это оказался пятый сотник, причём он был явно под сильными парами дешёвой алкашки.

— Сотник, ничего не перепутал, ещё раз махнёшь рукой, я тебе башку оторву и насру прямо в горло — он меня уморил своим поведением.

— Сдохни, сука! — заорал сотник, потаюсь незаметно достать нож из сапога. Желание на отлично, исполнение хромало, максимум на троечку. Я не стал ломать ему игру и отошёл назад. Заодно зрители подтянулись, из-за моей спины показались трое бойцов первой роты, из казармы тоже вывалило пару десятков. Жестом остановил бойцов, которые хотели скрутить сотника.

— Хочешь показать мне мастерство владения ножевым боем, так я не против, только чего так рано? — я сделал ещё шаг назад и достал один из своих ножей — только вот последствия будут неоднозначные.

— Я тебе сердце вырежу, мразь, и похер на де Ревеля. Ему недолго здесь осталось командовать — сотник перехватил поудобнее нож и двинулся на меня. Я пожал плечами и стал ждать развития событий.

В итоге ничего не дождался. Мой противник неплохо изучил возможности нанесения ударов сзади, пока жертва ничего не подозревает. А вот лицом к лицу сотник смог выдать только подобие вентилятора, размахивая ножом в разные стороны, злобно рыча, как медведь обожравшийся забродивших ягод, плохо улёгшихся на падаль в желудке.

Одно разочарование, поэтому просто отвожу руку с ножом и полосую по запястью. Крик боли, и нож падает на землю.

— Ты ножик то подними, чего он валяется — озабоченно говорю дяде, который ошарашенно прижимает кисть к груди — нехорошо так, я с ножом, а ты нет. Некрасиво получится, когда резать на ленточки начну — и делаю два шага назад, видно, что боится подвоха.

Сотник медленно поднимает нож работающей рукой, не спуская с меня взора очей своих. Вдруг с диким криком устремляется ко мне, пытаясь насадить меня на нож как на вертел. Ухожу в сторону, перехватываю рабочую руку и выворачиваю кисть на болевой, нож снова падает.