Новая жизнь

Затем снова донеслось фырканье и тяжелые шаги, которые, впрочем, к нам не приближались, а двигались в сторону берега. Я подумал, что какое-то массивное животное провело ночь на острове, а теперь проснулось и… пошло к воде – на водопой, наверное. Зачем они еще к воде ходят?

Затрещали кусты у самого берега, раздался тяжелый плеск, как будто что-то тяжелое и большое погрузилось в воду. Я осторожно-осторожно продвинулся вперед и посмотрел направо, вдоль берега. Сначала увидел мокрую серую спину, возвышающуюся из воды, затем я разглядел голову с двумя парами коротких бивней и таким же коротким хоботом. Больше всего этот зверь напоминал некую смесь южноамериканского тапира и африканского слона, с изрядной добавкой носорога. Большой зверь, весом с тонну, возможно. Он стоял в воде и пил, опустив морду в красную мутную воду. Напившись, он фыркнул, мотнул тяжелой башкой туда-сюда, после чего побрел прямо на середину протоки, попутно оставляя в воде желтый вонючий след – животина облегчала кишечник тугой зловонной струей.

Теперь понятно. Судя по всему, зверь травоядный, находится в некотором родстве с саванным рогачом, хоть рогов у него нет – лишь бивни на морде. Вчера до прилива зверь забрался на остров, на котором мы скрывались, где и заночевал. Его мы и слышали в темноте, скорее всего. А теперь дождался очередного отлива – и по наметившимся мелям пошел на другой остров. Решительно так пошел: здоровая зверюга, тяжелая. Для небольших акул из проток наверняка слишком крупная добыча.

С противоположного берега послышался свист. Свистел зверю часовой, прогуливавшийся по периметру поселка. Затем к нему присоединился пулеметчик из дзота. Зверь не обратил на них никакого внимания и продолжал брести по плечи в мутной воде, направляясь к острову справа от них. Перед его грудью поднимался маленький вал рыжей воды, за массивным задом веером расходились волны, как за корпусом катера.

Но что-то произошло. Послышался тяжелый всплеск, взметнулся фонтан брызг, в котором промелькнуло нечто продолговатое. Голова с бивнями исчезла под водой, не издав ни звука. Но с новым всплеском она вновь появилась на поверхности. «Тапир», как я назвал его уже про себя, заревел, но рев вновь прервался, когда голова снова, уже резким рывком погрузилась в воду. На поверхности показался его толстый бок, массивная нога, судорожно бьющаяся на поверхности и поднимающая тучу брызг. Затем и она погрузилась в воду, но на поверхности по-прежнему бились и сталкивались волны и водовороты, взлетали брызги.

«Тапир» был массивен и силен, и что бы его ни тащило вниз, у него все же хватило сил вновь поднять голову из воды, чтобы вдохнуть. То, что напало, явно старалось утопить его, а он рвался из-под воды наверх.