Запретная нота

Я вижу, как его грудь вздымается от облегчения, когда слышит голос Кейди на другом конце линии.

— Ты в порядке? — Рычит он. Пока он говорит, он еще раз кивает мне и Финну.

Датч идёт к своей машине и забирается в неё.

Финн засовывает руку в карман и уходит, не сказав ни слова. Его машина разбита, и он поехал с Датчем, но я не думаю, что мой брат хочет ехать домой прямо сейчас.

Тяну Грейс за собой, останавливаясь перед своим мотоциклом.

Я ни за что на свете не взял бы папину машину, когда он ехал сюда. Теперь я рад, что поехал отдельно.

Бросаю Грейс шлём. Она смотрит на него так, будто никогда раньше не видела.

— Надевается на голову. — Ворчу я.

— Я знаю, как это работает. — Огрызается она. — Но я не… Я не езжу на мотоциклах.

Её губы поджимаются.

Я подхожу и аккуратно надеваю на неё шлём.

Кудри слишком объемны, но мне удаётся уместить их в шлеме. Зажав ремешок под подбородком, я тяну её вперед. Она больше не протестует.

Забираюсь на мотоцикл, мои движения грубы и нетерпеливы.

В голове слишком много шума. Соло на барабанах — только ударные и тарелки.

Никакой слаженности.

Никакой чёртовой закономерности.

Но все немного стихает, когда она обнимает меня. Её левая нога подпрыгивает вверх и вниз. Непрерывно. Нервно. Она крепко сжимает меня и визжит ещё до того, как я завожу мотоцикл.

— Расслабься, тигрёнок. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

— Тебе легко говорить.

Я истекаю кровью изнутри, но ей удается заставить мои губы искривиться в кривой ухмылке.

Прижимаю руку к её ноге, чтобы успокоить, и оглядываюсь на неё. Мягкие карие глаза сталкиваются с моими, и я испытываю неоспоримое чувство беспомощности. Странное дело, но я вдруг понимаю, почему Ромео выпил этот яд.

Эта женщина…она — мой яд, и я тону в самой смертельной дозе.

Оторвав взгляд, я завожу мотоцикл и срываюсь с места.

Грейс прижимается своим телом к моему. Невозможно не замечать, какая она мягкая, какая хрупкая. Ветер бьёт мне в лицо, но я все равно чувствую нежное дыхание на шее и тепло её рук сквозь кожаную куртку.

Улицы расплываются, а местность становится все более каменистой. Я сворачиваю с дороги, направляя мотоцикл прочь от равнины, куда обычно привожу девушек, и направляюсь к горному хребту.

Я останавливаю мотоцикл на вершине расщелины, выступающей из гор. Отсюда звёзды похожи на мерцающие тарелки на чёрном бархатном столе. Они настолько близки, что я могу протянуть руку и дотронуться до них.

Ночь холодная, и я замечаю, что Грейс немного дрожит, поэтому снимаю с себя куртку и накидываю ей на плечи.

— Это безопасно? — Она оглядывается назад. — Что, если тот, кто на нас напал, вернётся?

— На мотоцикле я могу передвигаться гораздо быстрее, чем в машине.

Кажется, она обдумывает это, а потом кивает.

Я сижу на краю обрыва.