Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

К тебе подсаживается девушка и начинает подпевать. Душа твоя мироточит. Поверь, это сладостное чувство, когда кто-то знает твои песни. Это признание твоего таланта, это публичный успех. Потом ты идешь с этой девушкой по берегу реки, болтаешь с ней о том о сем, читаешь ей свои стихи, обнимаешь ее, целуешь, укладываешь спать в свою палатку. Занимаешься любовью. Утром трогательно прощаешься и через некоторое время чешешь в затылке: «С кем это я время на фестивале проводил?» У меня такое знакомство было. Через неделю спохватился, хотел позвонить фестивальной подружке и с удивлением обнаружил, что фамилии ее не знаю, где живет и чем занимается – понятия не имею, а телефон куда-то пропал. Девушку, что подпевала Машковцову, зовут Олеся. Скорее всего, это ее псевдоним. Мы, когда началась вся эта катавасия, стали наводить об Олесе справки, но ничего толком не выяснили. На фестиваль ее пригласил один мой друг. К сожалению, в январе он скончался от инфаркта.

– Она местная?

– Похоже, что из Новосибирска. Мой приятель в августе прошлого года жил там.

– Свободные у вас нравы, ничего не скажешь.

– Ты это про спиртное или про женщин? Если про водку, то зеленый змий – не всегда зло. Иногда он помогает достичь единения душ, скрепляет общие интересы. Это же здорово, Андрей Николаевич! Выпил на природе, блеснул своими новыми песнями, приятно провел время с красивой девочкой. Скажи, на кой черт тебе ее фамилия, если вам и так хорошо?

– Как Машковцов относился к спиртному?

– Как все – выпивал, но в меру. У нас есть любители заложить за воротник – до вечернего костра не доживают. Юра не такой. Я лично его ни разу пьяным не видел.

– Можно еще раз прокрутить выступление Машковцова? Я хочу запомнить их обоих.

После повторного просмотра избранных моментов фестиваля я спросил:

– Евгений Викторович, объясните мне, как вы, человек столь прогрессивных взглядов и свободных нравов, работали в райкоме партии? Замшелая контора, ретроград на ретрограде сидит и ретроградом погоняет. Все в пиджаках, лица скучные, глаза усталые, и тут вы, поклонник творчества запрещенного властями Шандрикова. Как-то в моем понятии одно с другим не вяжется."

"– Зря ты так. В райкоме нормальная работа: хорошая зарплата, уважение в обществе, власть. Есть, конечно, свои издержки, но это все в привычных рамках. Ты говоришь не то, что думаешь, а тот, кто тебя слушает, – тому наплевать, какую ахинею ты несешь. Андрей Николаевич, ты запомни одно – в душу в райкоме никто ни к кому не лез. На людях ты должен быть пламенным коммунистом-ленинцем, а что у тебя за броней официоза скрыто – это твое личное дело. Хобби, разговоры с женой на кухне, воспитание детей – все это остается за кадром. В райкоме одна жизнь, в быту – другая.