Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

– Не появятся, мы раздельно спим: я – на кровати, он – на раскладушке.

«Угу! – подумал я. – Спите врозь, а расчески на трюмо рядом лежат, подушки в один шкаф складываете. Скажи муженьку спасибо, что он только вшей в дом принес, а мог бы сифилисом тебя наградить или туберкулезом. Черт его знает, чем они в таборе болеют».

– Андрей, когда у вас аврал закончится? – неожиданно переменила тему разговора Наталья. – Я уже устала одна по вечерам сидеть. Зачем вы Меркушина во вторую смену работать поставили? Он приходит с работы, когда я уже ко сну готовлюсь.

«Оба! – промелькнула мысль. – Про больничный и ревматизм Наталья не знает! Ай да Меркушин, ай да выдумщик! Для нас он болеет, для нее – пашет в две смены».

– Ничего тебе подсказать не могу, меня начальство на другой фронт работы перекинуло. Я не видел твоего мужа с понедельника. Встречу, узнаю, когда у него запарка пройдет.

Злой на себя, на Наталью и ее непутевого мужа, я пришел домой.

Что делать: раскрыть ей правду или, как страусу, спрятать голову в песок? Как я ей объясню, где пропадает Меркушин? «Наташа, ты не волнуйся, беременным волноваться вредно, но тут такое дело: твой муженек влюбился в цыганку, по лесу с ней гуляет, обнимает ее. Когда у него заскок закончится, я не знаю, но в конце мая табор уедет, и Леня вернется в семью. Потерпи немного, поразмышляй, откуда насекомые в голове появились».

Взвесив все «за» и «против», я решил не вмешиваться в чужие дела.

В воскресенье утром я передал Наташе обещанное мыло. Встречались мы в том же сквере, тайно, по-воровски, как два заговорщика. Она сидела на лавочке, я подошел, положил сверток рядом с ней, сделал вид, что перешнуровываю туфли.

– Наташа, ты долго намыленную голову не держи: дуст ведь – яд, может через кожу в организм проникнуть, плод отравить.

– Где Меркушин? – вместо ответа спросила она.

– Не знаю, – я закончил возиться со шнурками и пошел прочь.

Леонид Меркушин пришел ко мне в общежитие в тот же день, часов в пять вечера. Не знаю почему, но я не удивился его визиту.

– Проходи, – пригласил я, – располагайся, как дома. С чем пришел?

– Я хочу поговорить с тобой как мужчина с мужчиной, – мрачно заявил он.

– Ого, вот как! Мужской разговор – это серьезно. Мы, Леня, уже на «ты» перешли?

Он исподлобья посмотрел на меня. Тяжелый взгляд, нехороший.

– Рассказывай, Леня! На условности наплюй и говори все как есть.

– Я все про вас знаю, – Меркушин расправил плечи, приосанился, гордо сжал губы в строгую линию. Получилось неэффектно, так себе, гримасы начинающего актера самодеятельного театра.

– Что ты про нас знаешь? – спросил я тоном учителя, подбодряющего любимого ученика у доски. – И про кого – про нас? Ты садись, Леня, чего стоять-то? В ногах правды нет.