Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

Я пытался им объяснить, что был уверен, что у меня двух сотрудников живьем сожгли, но им-то, бюрократам, без разницы! Говорят, надо было вначале убедиться, что твои опера мертвые лежат, а уж потом стрелять в воздух. Угу! Если бы они мертвые лежали, я бы в старуху всю обойму разрядил, а не в воздух.

– Андрей Николаевич, – вступил в разговор замполит, – ты, как я помню, высшую школу милиции оканчивал. Откуда у тебя такие познания в химии?

– Я еще и в обычной школе учился, на уроки химии ходил. Помню, учительница бросала в воду натрий, и он горел в воде, а калий или кальций – тот вообще взрывался. До эксперимента натрий в керосине держали. Аналогия с порошком напрашивается сама собой.

– Холодный огонь, – сделал вывод Малышев. – Если бы порошок у этой ведьмы горел с большой теплоотдачей, то вы бы опаленными бровями Горбунова не отделались.

– Николай Алексеевич, – обратился я к Малышеву и ко всем остальным сразу. – Пока я ехал на работу, меня терзала вот какая мысль. В каждой вагонной двери есть ручка. Двери открываются внутрь. Если в ручку вставить палку, то изнутри вагона дверь не открыть. Отчего бы нам не устраивать побоище на вокзале, а просто блокировать двери у последних вагонов?

– Ты сейчас сам ответил на свой вопрос, – сказал начальник РОВД. – Мы всем оперативным составом городской милиции бились, защищая тринадцать дверей. Если бы последние вагоны были блокированы, то цыгане пошли бы по всему составу. Посчитай, сколько тогда пришлось бы дверей перекрывать. Один вагон – четыре двери, в поезде двенадцать пассажирских вагонов плюс вагон-ресторан. Ты в школе, кроме химии, математику учил?

– У меня просьба есть, – сказал я. – К вечеру действие уколов перестанет действовать, и у меня все лицо распухнет. С такой физиономией появляться перед советскими гражданами нельзя. Я же не смогу каждому встречному объяснять, что получил по зубам не в пьяной драке, а при исполнении служебных обязанностей. Мне с разбитым лицом лучше дома посидеть, травками губу пополоскать. До понедельника я прошу отгул. В больницу я не пойду, а вот небольшой отпуск прошу предоставить.

Васильев недовольно поморщился."

"– Сиди с разбитой харей в кабинете, кто тебя видит? Ты уже знаешь, что цыгане десантировались с поезда у станции Ореховка? Не сегодня завтра у нас на свалке появятся. Кто ими заниматься будет?

– Вот и я про цыган! – запальчиво воскликнул я. – Мне надо передохнуть, сил набраться. Я что, не знаю, что ли, что после приезда люли начнется? Мрак и темень. Раскладушка, чай вместо обеда, сигареты, язва желудка, нервное расстройство, водка, психбольница. Печальный, бесславный конец. Еще один наш боец сгорел на работе!

Я прижал руки к груди, изображая, как замполит над моей могилой произносит прощальную речь.