Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

Взрослый человек в трудной ситуации с легкостью наплюет на мнение окружающих. Исключение составляют представители замкнутых сообществ: уголовники со стажем, религиозные сектанты. Все остальные будут нагло врать на очных ставках и менять показания хоть по сто раз в день – свобода-то дороже! Для молодого человека, вчерашнего подростка, мнение друзей имеет совсем другой вес. Да о чем я вам говорю! Вы что, не сталкивались в своей практике со случаями, когда пацаны шли на преступление, движимые чувством «ложного товарищества»? Термин «ложное товарищество» придуман пятидесятилетними юристами, а для молодого человека, вчерашнего школьника, это товарищество вовсе не ложное, а самое что ни на есть истинное. Поставьте себя на место Шершневой. При всех она признается в убийстве, а потом откажется. Какие разговоры о ней пойдут? Все единодушно скажут: «Мало того, что она Луизу убила, так она еще и вывернуться хочет, на других свою вину свалить». Поверьте, для Шершневой проще в тюрьму пойти, чем со своим окружением порвать.

– В убийстве признаться – не кражу на себя взять, – высказал мысли вслух Садыков.

– Это для тебя лишний год в зоне – целая вечность, а когда ты не представляешь, что это такое – день за днем видеть небо в клеточку, то не будешь этим годом дорожить. Для вчерашнего подростка не наказание страшно, а осуждение или поощрение сверстников. Мотив важен, а не срок! Мотив у Шершневой самый что ни на есть благородный – она хотела любимого человека от тюрьмы спасти.

– Волков же 7 ноября еще на свободе был? – вспомнил Садыков. – Зачем ради любви было Каретину убивать?"

"– Первое. Шершнева видела, что клан Каретиных сильнее, чем связи отца Волкова, значит, в суде они победят и упекут Пашу в зону на долгие-долгие годы. Второе, и самое главное. Она ведь до сих пор уверена, что после смерти Луизы судить Волкова будет не за что. Потерпевшего-то нет! Если бы кто-то разъяснил Шершневой, что преступление Волкова окончено в тот миг, когда осколок вазы рассек щеку Каретиной, то Луиза сейчас была бы жива.

– Кто бы ей разъяснял! – воскликнул следователь.

Мы с Садыковым вздрогнули от неожиданности. Голос у Меринова сильный, зычный и громкий. Ему бы короля Ричарда Львиное Сердце в кинофильмах озвучивать. Как завопит Ричард-Меринов: «Коня мне, коня!», так все враги уши заткнут и с поля боя убегут.

– У нас Уголовный кодекс днем с огнем не достать, – продолжил он уже нормальным голосом. – В областной библиотеке на него очередь на месяц вперед расписана.

– Толку-то от твоего кодекса! – возразил Садыков. – Что ты в нем прочитаешь: когда можно подругу резать, а когда не стоит? Возьми учебник по аналитической химии, много ты в нем поймешь? Я, когда в институте учился, боялся этой химии, как огня.