Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

Что было дальше?

– Летом Волкова посадили, Шершнева пришла ко мне…

– Стоп! – перебил я Кутикову. – Летом его задерживали на пару дней, а не арестовывали. Ты про этот случай рассказываешь?

– Тогда, летом, никто же не знал, что его выпустят. Все думали, что он уже не вернется, получит лет пять лишения свободы и уедет на зону.

– Согласен. Давай дальше.

– Шершнева говорит: «Светка, мне так тошно на душе, давай напьемся! Мне, кроме тебя, больше некому в жилетку поплакаться». Мы взяли бутылку водки, распили ее в квартире бабушки. Валя, когда опьянела, говорит: «Наверное, даже лучше, что Пашу посадят. Я его буду ждать, и он обязательно ко мне придет. Деваться ему теперь некуда – без дара «оживлять» картины он стал обычным человеком. С Луизой они враги навечно, так что осталась одна я». Прошло два дня, и Волкова освободили. Мы встретились с Шершневой, она в слезы: «Лучше бы он сидел! Зачем они его выпустили?» Я говорю: «Валя, ты дура, что ли? Сейчас у Паши такой трудный период, от него все отвернулись, ему поддержка нужна. Если ты сейчас его не бросишь, он тебе век благодарен будет». Валя говорит: «А Луи- за? Она мне Пашу не простит». На этом все закончилось. Больше я ключи Шершневой не давала, а она не просила.

По каким-то необъяснимым причинам у меня в голове всплыл портрет голой пионерки и его новая вариация.

«Веселов говорил, что на новом портрете пионерка должна была сидеть на коленях у мужчины. Осмоловский убеждал меня, что второй портрет должен был быть копией первого. «Голая пионерка» передо мной. Спросить у нее, что именно они второй раз хотели нарисовать?»

Слава богу, я не успел задать этот вопрос! Кутикова по моему молчанию решила, что допрос окончен и теперь она может кое-что уточнить.

– Скажите, это правда, что Пашу теперь освободят?

– В честь чего? – не понял я.

– Валя говорит, что судить его не за что. Луизы- то нет.

– А-а-а, вот как…"

"В одно мгновение я понял, кто убил Каретину и зачем. Все было так просто и так глупо, что я растерялся и не сразу сообразил, что надо что-то ответить Кутиковой, иначе она мое молчание истолкует по-своему и перепутает мне все карты.

– Пашу освободят, но только после суда. По закону так положено.

Чтобы выиграть время, я закурил. Теперь мне предстоял не менее трудный этап допроса – закончить его так, чтобы все сказанное Кутиковой осталось в стенах моего кабинета.

– Скажи, Света, ты все мне рассказала? – начал я стандартное окончание допроса. – Мне кажется, что есть один момент, в котором ты сомневаешься и не знаешь, рассказать о нем или нет.

– Вы были у Каретиной дома? – с готовностью ответила Кутикова. – Представляете, где я сидела?

Я достал схему размещения гостей за столом, положил ее напротив свидетельницы.

– Точно! Так мы и сидели.