Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

– Нет-нет, сейчас все решим, – засуетились сотрудницы картотеки.

Одна из них ушла в соседнюю комнату, и я услышал обрывок разговора по телефону:

– …Я смогу его только минут пять продержать, а потом он к начальнику пойдет… Есть у него разрешение следователя… И гербовая печать на разрешении есть.

«Ого! – подумал я. – Что за новости? Почему это я не могу увидеться с Волковым, когда захочу?»

– Вам надо подождать несколько минут, – сообщила мне вернувшаяся в картотеку сотрудница. – Волкова перевели в другую камеру. Сейчас мы уточним, в какую именно, и выпишем разрешение.

Долго мне ждать не пришлось. В соседней комнате зазвонил телефон, сотрудница ответила на звонок и предложила мне пройти к начальнику оперативной части СИЗО Чайникову.

– Привет, дружище! – Начальник оперчасти вышел из-за стола, пожал мне руку. – Зачем тебе Волков?

– Он вообще-то уголовный преступник и содержится здесь по нашему постановлению, – напомнил я.

– Только не надо демагогию разводить! – поморщился Чайников. – Мы с тобой друг друга не первый день знаем. Занят сейчас Волков. Через несколько минут освободится, и ты его увидишь.

– Картину рисует? – догадался я. – Портрет начальника СИЗО? Или его жены?

– Почти угадал, – дипломатично ответил начальник оперчасти. – Давай лучше я тебя хорошим чаем угощу!

Ждать пришлось полчаса. Об окончании работы над портретом сообщил работник хозобслуги[40].

– Там это… – заглянул в кабинет мужчина в робе. – Короче, он – все.

Чайников проводил меня в актовый зал и оставил с арестованным наедине на двадцать минут. Волков, в перепачканном красками рабочем халате, выглядел уже не тем робким пареньком, которого я видел в РОВД. Сейчас передо мной был не просто освоившийся в новой обстановке молодой человек, а уважаемый специалист, которого неожиданно оторвали от любимой работы.

– Я вижу, ты последовал моему совету? – кивнул я на повернутое к стене полотно на подставке. – Талант нигде скрывать не надо.

– Родители мне передачку не послали? – по-свойски, как приятеля, спросил Волков.

– Я, Паша, опер, а не посыльный, – мягко напомнил я. – Таскать в СИЗО гостинцы – это не по моей части. Пачку сигарет я бы мог захватить, но вспомнил, что ты не куришь, и не стал зря твоих родителей тревожить. Ты, Паша, вот что скажи: тебя совесть не гложет? Я ведь с тобой по-человечески обошелся, а ты со мной – как с врагом. Отчего же такая несправедливость? Что я тебе плохого сделал? Дал с родителями увидеться перед арестом? Накормить-переодеть разрешил?

– Я… я… я ничего такого не делал, – обескураженно пробормотал Волков. – Я все рассказал, как было…

– Все ли? – усомнился я. – А как же с портретом голой пионерки? Про него-то ты промолчал.