Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

Я стал искать к ней подход, и к концу июня мне удалось добиться от нее нужной степени раскрепощения. В конце июля я закончил портрет. Принимать работу приехал мой приятель. Он потребовал встречи с натурщицей. Я точно знал, что Кутикова откажется раздеваться перед незнакомым человеком, и прибег к небольшому мошенничеству. По моему указанию рабочие отгородили часть студии и начали ремонт. В назначенный день Кутикова пришла, разделась, постояла у портрета. Мой ленинградский приятель сидел за загородкой, в щелочку наблюдал за ней. Просмотром модели он остался доволен, а портретом – нет. Свое мнение о картине он высказал примерно так: «К девушке претензий нет. Фигурой и лицом она соответствует замыслу картины. Сама картина тоже хороша, но пионерка на ней неживая. Заказчику такая работа не понравится». Мне ничего не оставалось, как привлечь к работе Волкова. Только он обладает даром оживлять взгляд моделей на полотнах и придавать их коже теплый оттенок.

– Как Кутикова отреагировала на его участие? – не удержался я от вопроса.

– Довольно спокойно. Она сказала «нет» и пригрозила, что лучше в окно выбросится, чем перед Волковым разденется. Как только мы ее не уговаривали, что только не обещали! Я предложил ей две тысячи за два сеанса – она отказалась. Представьте, две тысячи рублей наличными! За такие деньги у нас в училище любая женщина, не раздумывая, с себя одежду скинет, а Света уперлась рогом: «Нет!» После долгих обсуждений мы нашли устраивающий всех компромисс. Кутикова позировала Волкову в одежде, лицо ее он рисовал с натуры, а для работы над телом место натурщицы заняла Каретина.

– Что-то я не улавливаю логики. Волков же видел Кутикову обнаженной на портрете, так почему бы ей не раздеться? К чему такие сложности?

– За время работы над картиной Кутикова свыклась с мыслью, что обнаженная девушка на картине – это не она, а собирательный образ, имеющий некоторое сходство с ней.

– Какое-то двоемыслие в чистом виде. Кутикова на портрете в чем мать родила, но в то же время – это не она.

– Представьте ситуацию: Волков потерял чувство такта и высказал свое мнение об особенностях телосложения модели. Кутикова с чистой совестью могла бы возразить: «С чего ты решил, что портрет с меня нарисован? Ты меня голой видел? То-то! Если не с чем сравнивать, то оставь свое мнение при себе».

Осмоловский пригласил меня в дальнюю часть студии, где на подставке был закреплен кусок покрытого грунтом полотна.

– Дело было так, – сказал он. – Кутикова стояла здесь, у окна, на самом освещенном месте. Портрет был установлен по центру студии. Волков с моего оригинала стер глаза и губы Кутиковой и нарисовал новые, «оживленные». Пока он работал над ее лицом, все полотно от уровня плеч модели было закрыто непрозрачной материей.