Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

– Я не хочу раньше времени спугнуть Кутикову. Веселова мы можем заставить молчать, а ее – нет. Как только заикнемся о портрете, так Шершнева тут же побежит к Кутиковой. Ты заметил, что она о Свете слова плохого не сказала? Все остальные участники вечеринки, так или иначе, подозревают Кутикову, а Шершнева пытается перевести стрелки на незваного гостя, хотя прекрасно понимает, что в момент убийства посторонних в квартире не было.

К обеду Иван доставил Татьяну Лапшину. При допросе она не сказала ничего нового. Уточнив некоторые детали застолья, я спросил:

– Ты и Веселов закрывались в комнате Луизы. Зачем?

– Я решила выяснить с ним отношения, – не моргнув глазом, соврала Лапшина. – Мы поговорили и вышли минут через пять. Вам, наверное, Кутикова и Шершнева про меня всякие гадости наговорили? Не верьте им. Девчонки просто завидуют мне, вот и выдумывают всякие небылицы.

Я посмотрел в глаза Лапшиной. Более открытого и честного взгляда я давно не встречал. Она верила в то, что говорила.

«Девушка хорошо подготовилась к допросу, – отметил я. – Ну ничего, пусть пребывает в уверенности, что кража денег осталась незамеченной. Наступит время, и я подниму этот вопрос».

Минут через пять после ухода Лапшиной в кабинет ворвался Бирюков.

– Зачем ты вызывал мою племянницу? – с порога начал он. – Кто тебе позволил допрашивать несовершеннолетнюю девушку без родителей?

Как-то, примерно год назад, я побывал на приеме у одного большого начальника. Время нашей встречи было согласовано, о моем прибытии доложил секретарь, но когда я вошел, начальник разыграл передо мной целую комедию. Не отрываясь от бумаг, он выслушал мой доклад о явке, неспешно поднял голову, задумчиво посмотрел в угол кабинета, потом перевел взгляд на меня, сфокусировав изображение. Несколько секунд в недоумении рассматривал меня, словно пытался понять: «Кто это? Как этот человек оказался в моем кабинете?» Я повторно представился. Хозяин кабинета кивнул: «Да-да, я вспомнил!» – и предложил занять место у приставного столика. Столь необычное начало разговора должно было продемонстрировать, что в глазах большого начальника я – никто, и звать меня – никак, и мое мнение хозяина кабинета никогда не заинтересует.

Я ждал появления участкового и подготовился к нему.

«На меня лицедейство большого начальника впечатления не произвело, а на Бирюкова оно должно подействовать как красная тряпка на быка», – решил я.

– Я тебя русским языком спрашиваю, – начал нервничать участковый, – ты зачем мою племянницу вызвал?

Я задумчиво осмотрел Бирюкова, достал сигарету, прикурил.

– Ты что, оглох? – зарычал Бирюков. – Я тебе сейчас уши прочищу! Мальчишка! Хам!

– Во-первых, – спокойно ответил я, – Татьяна Лапшина является совершеннолетней.