Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

Если бы мы точно знали, в какой момент ее убили, тогда можно было бы об алиби говорить. А так какой смысл предположения строить, если исходная точка неизвестна? После того, как Каретина ушла в спальню, все выходили из зала, и не один раз. Вначале тихонько мимо дверей в спальню ходили, а потом разошлись: девчонки смеются, парни их подзуживают. Я еще подумал: «Сейчас Луиза как рявкнет, что ей спокойно отдохнуть не дают, так мы все и притихнем». Но Каретина голоса не подавала: может, с самого начала мертвая была, а может, уснула и ничего не слышала.

В дверь постучались, и тут же, не дожидаясь ответа, в кабинет заглянул незнакомый мужчина.

– Я могу Лаптева увидеть? – спросил он.

– Подождите в коридоре. Сейчас я освобожусь и приглашу вас.

Мужчина закрыл за собой дверь. Долженко перегнулся через мой стол и зашептал:

– Это отец Каретиной. Я раньше видел его, но в последнее время он с матерью Луизы не жил, другую бабу себе нашел.

– Ты не ошибся?

– Зуб даю! – Долженко щелкнул ногтем по верхнему резцу. – Это он!

– Тогда, Алексей, ты свободен. Не будем солидного человека за дверью держать. О нашем разговоре никому ни слова, понял? Узнаю, что ты подружке своей все выболтал, – в клетку с бичами закрою, провоняешь так, что одежду выбрасывать придется.

– Могила! – заверил Долженко.

Я посмотрел в его честные глаза и понял: сегодня же все Чистяковым расскажет, ни одного слова из беседы не упустит.

«Да и черт с ним! – решил я. – Брат и сестра отношения к убийству не имеют, пусть обсуждает с ними что хочет, лишь бы до Кутиковой наши подозрения не дошли».

11Александр Каретин, отец Луизы, оказался очень словоохотливым человеком. Свой рассказ он начал несколько необычно для отца, на днях потерявшего любимую дочь.

– Хотите, расскажу, почему я пришел к вам сам, не дожидаясь повестки? Дело в том, что я получил от профкома путевку в Болгарию. Сами понимаете, такой случай выпадает раз в жизни, и я не могу рисковать. Мой приятель в аналогичной ситуации прохлопал ушами и вместо поездки в ГДР загремел в больницу с сердечным приступом. Представьте, его прямо на границе развернули и отправили к следователю! «Его пример – другим наука». Я иметь бледный вид перед пограничниками не хочу, поэтому решил заранее уладить все вопросы со следственными органами. Я правильно поступил? Теперь о дочери. Когда она объявила, что отныне она не Зоя, а Луиза, я, честно говоря, был рад этому и втайне ее поддерживал. На открытый конфликт с матерью Луизы из-за имени я не решился, а так, намеками, обмолвками… Я, кстати, был первым, кто стал называть дочь Луизой.

– Чем вас предыдущее имя не устраивало? – полюбопытствовал я.

– В имени «Зоя» есть что-то надрывно-патриотическое, неестественное для нашего мирного времени.