Норвежский лес

А ты куришь?

– В июне бросил.

– Почему?

– Надоело… Просыпаешься ночью, а сигареты кончились… И курить хочется страшно. Так и бросил. Я не люблю, когда что-то связывает.

– А у тебя, похоже, котелок варит что надо.

– Может и так… – сказал я. – Скорее всего, поэтому меня недолюбливают. С детства.

– Еще бы – у тебя на лице написано: «Плевать, любят меня или нет». Некоторых это задевает, – опираясь ладонями на щеки, пробубнила Мидори. – Но мне нравится с тобой болтать. Такая странная манера речи: «Я не люблю, когда что-то связывает»…

Я помог Мидори прибрать со стола, стоя рядом, вытирал тарелки.

– Кстати, а где все твои сегодня?

– Мать – в могиле. Уже два года.

– Ты говорила.

– У сестры свидание с женихом. Укатили куда-то на его машине. Он работает в одном автоконцерне и на машинах помешался. А мне эти железяки безразличны.

Мидори продолжала молча мыть посуду, а я – вытирать.

– Еще отец, – сказала она после паузы.

– Ну да.

– Он в прошлом июне уехал насовсем в Уругвай.

– Уругвай? – удивился я. – Почему именно в Уругвай?

– Захотел там жить. Дурацкая выходка. У его бывшего сослуживца там ферма. Вот ему и взбрело в голову, что стоит туда только поехать… Собрался и улетел. Мы изо всех сил пытались его отговорить. Ну что он там будет делать: языка не знает, за всю жизнь толком ни разу из Токио не выезжал. Но… бесполезно. Похоже, у него был просто шок после смерти матери. Вот крыша и поехала – так мать любил. Нет, правда.

Я не знал, что сказать и, приоткрыв рот, смотрел на нее.

– Знаешь, что нам с сестрой сказал отец после смерти матери? «Мне очень горестно. Лучше бы вместо матери умерли вы на пару». Мы так обалдели, что слова не могли сказать. Представляешь, что у него на уме? В любом случае, это чересчур. Я понимаю, как тяжко терять любимую спутницу жизни. Жалко, тут ничего не скажешь. Но заявить такое родным дочерям – это сверх моего понимания. Как считаешь?

– Точно.

– Думаешь, нам не больно было такое слышать? – Мидори сама себе кивнула. – Во всяком случае, в нашей семье все со странностями. Причем, каждый со своими.

– Похоже.

– Но разве плохо, когда люди любят друг друга? Так любить свою жену, чтобы суметь сказать дочерям: «Лучше бы вы умерли вместо нее».

– Может, так оно и есть.

– И укатил в Уругвай. Бросил нас на произвол судьбы.

Я молча вытирал тарелки. Когда закончил, Мидори поставила всю посуду в буфет.

– И что, от отца нет вестей? – поинтересовался я.

– Один раз прислал открытку. В марте. Но в ней ничего конкретного: «здесь жарко», или «фрукты не такие вкусные, как я думал», – ну, в этом роде. Чушь какая-то. На открытке – чудовищный осел. Похоже, у него с головой не все в порядке. Даже не написал, встретился со своим другом или нет.