Звонок с неизвестного номера

Ты ведь каждый день тут бываешь?

– И шестнадцатого сентября тоже был?

– Да у меня любой день одинаковый, – растерялся пастух.

– Ничего подозрительного не видел? Шестнадцатого, или, может быть, раньше?

– С датами я не помню, – задумался старик. – Но машину видел. Вроде тогда примерно.

– Да не разбираюсь я в них. Заграничная. Черная. Подъехала и встала. Как раз у дороги – куда от вас тропинка выходит.

– Ну?! – поторопил Денис.

– Стояла полчаса где-то. Или час. Потом уехала.

– А кто в машине был?

– Да я хотел подойти, посмотреть. Но овцы и так разбрелись, а ушел бы от них – совсем ищи-свищи.

– Выходил кто-то из машины?

– Не понял. Она из-за руля вылезла, а дальше не увидел. В кусты куда-то.

– Ну… В тех краях. За деревьями особо не разглядеть, глаза слабые у меня. А что случилось-то?

– Дядя Мурад! Вспомни, пожалуйста! Когда это точно было?! В сентябре шли дожди. А шестнадцатого – развиднелось, и норд-ост еще дул…

– Солнце в тот день точно было. И ветер, – кивнул тот.

– А марку машины точно не скажешь? «Дэу»? «Тойота»? «Ниссан»? «Форд»?

– Нет, дорогой. Не знаю я их.

– А как женщина выглядела?

– Ну как разглядеть отсюда? Я только увидел, что сиськи и волосы, вроде, длинные. Светлые.

«Какого черта я не поднялся на гору еще тогда? Когда приехал на похороны?!» – в бессильной ярости подумал Денис.

– Диня, так в чем дело?

– Не знаю я пока, дядя Мурад.

Тот взглянул в его потерянное лицо. Достал пачку неизменного «Беломора». Сочувственно предложил:

– Не поможет, – помотал головой Денис.

И побрел обратно к калитке.

Наследников Азиз терпеть не мог. Что за люди: похороны пока достойно не провели, а к нему бегут. В глазах алчность: сколько денег им покойный оставил?

Москвич, Денис Богатов, первый раз явился на следующий день после погребения отца. Все чин чином: и справку о смерти предъявил, и завещание – все, мол, ему отписано. И сразу, конечно, вопрос: сколько у отца денег на счету. Азиз сказал строго: закон есть закон, приходи через полгода.

Но двух недель не прошло – а наследник снова притащился. Сначала Азиз вовсе не хотел разговаривать, но ушлый столичный житель секретаршу его обаял – та лично стала ходатайствовать, мол, «у человека особый случай».

– За конфеты готова продаться, – упрекнул. – Ладно. Пусть заходит.

В принципе и сам был не прочь заработать. Если человеку настолько любопытно – пусть простимулирует, и он запрос в банк хоть сегодня отправит.

– Забрать деньги – все равно никак. Пока срок не подойдет.

Звучало, надо признать, складно. Да и доводилось Азизу наследников огорошивать. Только в их поселке знал двоих: отдали все накопления мошенникам и молчали в тряпочку до самой смерти. Детишки безутешные потом орали: «У матери три миллиона скоплено было! Сама говорила!»

Но старики – они как дети.