Звонок с неизвестного номера

Высоко, уединенно, и еще что нравилось: если перелезть через забор и пройти метров пятьдесят по еле видной тропке, попадаешь на дорогу. Секретный выход. На другую улицу. Называлась Виноградная, стояло на ней всего несколько домов, а дальше начинался лес – любили там с пацанами шариться.

Перемахнуть через забор из рабицы для Дениса никогда не было проблемой, но клочья одежды на проволоке оставлял часто. Или штаны ржавчиной пачкал. Поэтому отец прорезал для него калитку. Ключ от нее имелся только у сына, и тот своей избранностью очень гордился. Когда Денис дом покинул, отец запасной выход хотел заварить, но руки не дошли. А года три назад поднялись вместе на гору, папа, хитро улыбаясь, достал из кармана ключик, протянул:

– Я замо́к смазал. Проверь – работает?

Калитка со скрежетом отворилась. Денис улыбнулся:

– Класс! И грохочет все так же. Я, когда ночью удирал, всегда боялся, что ты проснешься. А снаружи что-нибудь изменилось?

Вышли. Тропинка совсем заросла, но – оба упрямцы – продрались сквозь кусты, вышли на улицу Виноградную. Здесь и раньше было немноголюдно, а сейчас две ветхие избы сменились недостроенными коттеджами, еще один домик зачах, наполовину развалился, окна заколочены, дорога в колдобинах.

– Никто не живет. Только Мурад овец пасет. Как и раньше.

Прогулялись по полю, поздоровались с пастухом. Тот – совсем старый, высохший – растрогался:

– Сынишка твой, Михалыч? Как тебя – Диня? Ну что? Сигаретку, как раньше?

– Молодец. А я так и смолю. – Пастух затянулся беломориной.

Вернулись. Денис замкнул калитку, ключ отдал отцу. Каждый раз, когда приезжал навещать отца, на гору поднимался. На Виноградную больше не выходил. А вчера, когда в свете фонарика выбирал место для кошачьей могилы, заметил: калитка отперта.

Ночью Таню с Митей пугать не стал. Но едва рассвело – поднялся на гору. Подошел к калитке, нахмурился. Замок сбит, валяется рядом. Денис поднял, рассмотрел. Дужка перебита. Грубо. Топором или фомкой.

Он вышел наружу. Трава примята. Кто-то ходил здесь. И вряд ли отец – тот мог бы ключом калитку отпереть. Снизу, с Удаловой Щели, гора вообще не просматривается. Получается, кто угодно мог зайти на участок незамеченным.

Явно не воры – ценности отцовские в целости и сохранности.

Денис дошел до Виноградной. Все та же тишина, глухомань. Недостроенные коттеджи безлюдны. Только стадо овечье виднеется вдалеке.

Он поспешно дошел до поля. Мурад спал в холодке, сладко похрапывал. Рядом ружье. Солью заряжал, палил по мальчишкам – не попал, впрочем, ни разу.

– Дядя Мурад, – потряс старика за плечо.

Тот вскинулся, подскочил:

– Ф-фу, шайтан, напугал.

Уставился удивленно:

– Диня! Ты чего здесь?

– Дядя Мурад, – сердце бешено колотилось, – дело важное.