Загадка номера 622

Зная, что у меня лежит законченная рукопись, она хотела взять ее с собой в отпуск и спокойно почитать. Я послал ей роман, и, вернувшись через две недели, она сказала: “Роман прекрасный, Бернар должен его прочесть”. Бернар прочел и тут же принял решение. “Его надо поскорее опубликовать, – заявил он мне, – прямо к сентябрю”. Сомневался только я. После, как я считал, оглушительного провала первого романа я не понимал, каким образом у второго, вышедшего всего несколько месяцев спустя, может быть иная судьба. Поэтому я отказался.

– Отказались? – удивилась Скарлетт.

– Да, я полагал, что мы не успеем подготовиться. Как правило, издатели за год объявляют свой портфель.

– И что дальше?

– А дальше я испытал на себе его великий дар убеждения.

•Париж, 29 июня 2012 года"

"Я оказался проездом в Париже, и Бернар предложил мне вместе пообедать. Он попросил зайти за ним в издательство пораньше, около одиннадцати. Мы часто говорили с ним по телефону, но встретились впервые с января. Приехав в издательство “Фаллуа” на улицу Ла Боэси, 22, я поразился, увидев его. Он выглядел гораздо бодрее, мне показалось, что он даже помолодел и им движет какая‐то новая сила.

На столе в его кабинете я обнаружил верстку моего романа, набранную разными шрифтами.

– Роман довольно длинный, – объяснил мне Бернар, – я хотел посмотреть, какой формат удобнее. И выбрать бумагу – тонкую, но плотную, либо потолще, но пухлую.

– Погодите, Бернар, я же сказал, что не намерен пока публиковать его!

– Я знаю, мой дорогой Жоэль, – поспешил он меня успокоить. – Я просто решил испробовать несколько вариантов, из чистого любопытства. Я хотел увидеться с вами, чтобы выразить вам свою благодарность.

– За что же?

– За то волнение, которое я ощутил, прочтя вашу книгу. Это потрясающее чувство.

В течение часа он рассказывал мне о моем тексте. Объяснил, почему эта книга может иметь огромный успех. Потом мы пошли обедать в “Дивеллек”, один из лучших рыбных ресторанов Парижа. Я очень удивился, что Бернар повел меня в такое место, как будто мы что‐то отмечали. Он сразу же заказал шампанское – что было совсем не в его стиле – и поднял бокал: “Дорогой Жоэль, я пью за здоровье вашего романа, который я не буду публиковать, хотя, как издатель, я пришел от него в восторг, ничего подобного я уже давно не переживал. Благодаря вам я вспомнил, зачем я занимаюсь этим делом”.

Большего и не потребовалось, чтобы переубедить меня. Какое обаяние, какой голос, какой взгляд! Бернар предстал передо мной во всем блеске. Только великие политики умеют так искусно дать почувствовать собеседнику его уникальность. И потом, в таком внезапном, стремительном выходе романа было что‐то безумное, возбуждающее. Бернар, в восемьдесят шесть лет, уносился в своих мечтах дальше, чем я.