Номер 19

– Ты совсем идиот? Дай сюда!

Глеб пытается выхватить оружие, но его друг с неожиданным проворством отскакивает в сторону, убирает сверток за спину и мотает головой, мол, не-а, так не пойдет.

– Сделаю что должен.

Владимир говорит, что теперь у него есть решимость реализовать план, который давно вынашивает. План отомстить. Всем и за все. Он расхаживает от окна к скамейке и обратно. Ходит, рассуждает и сам понимает, что не сделает ничего плохого. Даже если будет уверен, что сто процентов ничего ему за это не будет.

Не сделает.

– И волки сыты, и овцы целы. Ферштейн?

– Это коньяк…

– На самоделке отпечатков не найдут. И виновного не накажут, пусть и не пытаются, но поделом. И ей. И я… И…

– И ты несешь пьяный бред, говорю. Отдай мне.

– Мужики! – В курилку заглядывает обеспокоенная голова сержанта. – Там, на фиг все. Вас…

Он замечает нетрезвое состояние коллег и с огорчением, что его не позвали, продолжает:

– Оооо. Да вы тут, я смотрю, уже молодцы.

– Чего хотел? – спрашивает Владимир и быстро убирает свой пакет обратно в карман.

– Я ничего не хотел. Тех двоих, как просили, оформил.

– Ну, молодец. Спасибо.

– А вот Брянцев. Теперь он, на фиг, носится по отделению, разыскивает тебя и грозит увольнением.

– Зачем?

– Один из задержанных сыночек, нафиг, чей-то оказался. Какой-то шишки важной. И его, понимаете ли, обидели.

– И что?

– И то… Ищет, говорю."

"– Ну, скажи ему, что ушли. Скажи, что не нашел. Мы вообще сейчас патрулируем.

– Да. Вижу, на фиг. Работа кипит. До обеда уже напатрулировались. – Он машет рукой перед носом, отгоняет неприятный запах.

– Давай. Все.

Глеб поднимается и, пошатываясь, идет к молодому коллеге.

– Не надо тут. Видишь, у нас обстоятельства.

– Угу. Помню, на фиг, солидарность.

– Ну вот. Раз помнишь, значит, завтра… значит, поговорим.

– А сегодня?

Сержант с угасающей надеждой в глазах смотрит на коллег.

– А сегодня, иди. – Глеб меняет тон на любезно-мягкий. – Ты иди. И мы тихонько пойдем.

Друзья практически синхронно бросают окурки.

– Как пойдете? Куда, на фиг?

– Ту-да, – Глеб показывает на выход.

– А Брянцев? Что я ему?

– Все. Выдохни. И действуй.

– Да, сержант. Действуй. Придумай что-нибудь. Ты же у нас вон какая голова… светлая.

– Но.

– Никаких но.

– Никаких, – добавляет Владимир.

– Набрянцай ему убедительного. Скажи – ребята на задании.

– Сержант, жалобы жильцов из пятого, помнишь?

– У них, на фиг, урны вроде бы.

– Да. Урны пропадают. Женщина там еще такая живет, с рыжими волосами, шумная.

Сержант кивает.

– Ну, вот. Скажешь Брянцеву, с ними разбираемся.

Друзья одновременно пригибаются и идут через пожарный выход, а сержант остается один на один с тлеющими окурками, с негодованием начальника и мыслью о том, что солидарность какая-то несправедливая получается.