Номер 19

Сигарета.

Глоток.

Молчание.

Рассматривание плитки на стене.

Сигарета.

Глоток.

Так продолжается до тех пор, пока жидкость в бутылке не опускается ниже уровня этикетки.

– Что? – нарушает тишину Глеб. – Рассказывай.

Они вместе смотрят на клубы дыма и слушают рев проезжающих где-то за окном машин.

– Крот, что случилось? – повторяет вопрос Глеб.

Лишь когда речь заходит о чем-то действительно серьезном, он называет своего друга не по имени. Возможно, чтобы как-то разрядить обстановку, зовет Владимира прилипшей к тому с детства кличкой. Кротом его прозвали из-за плохого зрения. В то время Владимир носил очки, единственный со двора. И когда во время игры мячом их случайно разбили, его традиционное и обидное «Очкалуп» сменило еще более обидное «Крот».

– Не молчи. Расскажи, может, я могу чем…

– Она забирает сына. И больше не вернется.

Бутылка коньяка делает почетный круг между друзьями.

– Понимаю.

– Понимаю? Да что ты понимаешь? У тебя и жены никогда не было. О детях вообще молчу. Понимает он…

Глеб пропускает мимо ушей слова расстроенного друга. Это он не со зла. В нем говорят печаль и выпитое. Он сейчас не в том состоянии, чтобы следить за языком.

– Ладно.

Глеб говорит и проглатывает коньяк вместе со своей обидой. На то, наверное, и нужны друзья. На то, чтобы в нужный момент оказаться рядом, выслушать и суметь промолчать. Хотя Глебу есть что возразить. Мало того, ему есть чем в ответ уколоть. Но зачем? Это не та ситуация, чтоб подливать масло.

– Ты обиделся?

Глеб мотает головой, одновременно морщась от напитка и отвечая на вопрос другу.

– Ну не обижайся. Видишь… Несу пьяный бред.

Глеб пожимает плечами."

"Его распирает сказать. Ответить, что тот факт, что у него никогда не было жены, не имеет значения.

Не был женат.

И что?

Что, если он до сих пор не женился не просто так? Что, если на то были веские причины? Что, если эти причины есть до сих пор? И что скажет Крот, если узнает, что Глеб много лет любит только одну женщину? Тайно любит, безумно и страдает от этого.

– Ну, скажи что-нибудь. Чтобы я понял, что ты не злишься.

Глеб хмурит брови.

Он хочет рассказать. И расскажет все. Но не сегодня. Возможно, и не завтра. И не через год. Однажды… Есть такие секреты, которыми даже с лучшим другом нельзя поделиться.

– Ну не молчи.

– А как же соцопека? – после небольшой паузы спрашивает Глеб. – Разве это не их задача?

Он старается вести себя, будто ничего не произошло.

– Задача?

– Ну да. Куда они смотрят?

– Смотрят? Да как раз с их помощью она и забрала. Смотрят. – Он снова закуривает и предлагает пачку другу. – Для проклятых опекарей она – мать. А я… Я всего лишь никчемный нищий мент.

Молчание.

Глоток.

Сигарета.

Глоток.

– К Брянцеву ходил?

– А что Брянцев? Чем он поможет?

– Ну не знаю.

– Вот и я не знаю.