Номер 19

Один аккуратный удар по голове – и отец сам распластается под столом. Один удар. Не сильный.

И все закончится.

Главное не промахнуться.

Лилия смотрит на вазу. Девушка хочет поднять ее над головой, разбежаться и приземлить тяжелый сосуд на отца. Врезать как следует и размазать по полу его пьяную рожу.

Лилия хочет, но не может. Ее словно парализовало.

Ей безгранично страшно. Страшно, что отец окончательно потеряет контроль и на этот раз убьет маму. Страшно от своей беспомощности, от того, что ей не хватит решимости спасти маму.

– Все. Как. Тогда, – шепчет девушка пугающие три слова, чтобы понять, может ли она еще говорить.

Как тогда.

Вот только на этот раз Лилия не маленькая девочка, а отец, как бы он ни храбрился, с годами не молодеет.

И ненависть. Безграничная.

Злость придает сил.

– Ли. Что ты напряглась? Смотри, мамка уже не плачет. Ведь так?

Он дергает жену за волосы, не обращает внимание на ее мольбы. Трясет из стороны в сторону, словно куклу."

"– Я спрашиваю, так? Ведь так? А? Ты же не плачешь?

– Ым, папа. Папочка, ым, не надо.

– Ли, успокойся. Ты же знаешь, это мы с мамой так играем. Просто игра. Иди сюда. Садись.

– Ым, хорошо.

Лилия поднимается с дивана, возвращается к столу. Она проходит мимо вазы, едва не задевает ее.

– Выпьем чаю.

– Ым, да.

– Сестренка маленькая уже спит, а мы семьей выпьем чаю. Как тебе? Как вам такая идея?

– Ым. Да.

Лилия готова на все согласиться, лишь бы он поскорее отпустил маму. Лишь бы он успокоился.

– Ну вот. Молодец. Садись, моя хорошая.

Он ногой отталкивает жену, пододвигает стул и садится рядом.

– Чай неси.

Он приказывает, пренебрежительно фырчит, и мама, хромая, идет на кухню за чашками.

– Улыбнись, Ли.

Девушка послушно растягивает дрожащие губы. На щеках появляются две ровные ямочки.

Он качает головой.

– Нет. Не так. Я же вижу, ты все равно грустишь.

Лилия что есть сил пытается сохранять спокойствие и улыбаться.

– Нет! Опять не так! Я сказал, улыбнись, Ли. Искренне. – Он стучит пальцем по столу. – Ты же знаешь, как я не люблю грустных людей. Знаешь? Просто терпеть не могу.

Виолончель вновь оживает.

– Ым, ым, да.

– Что ты все заладила свое «ым-ым», «ым-ым»! Хватит. Не притворяйся, лживая ты…

Он запинается смотрит на Лилию и не произносит свое любимое слово «тварь».

– Вылечили уже. Забыла?

Губы девушки сжимаются, но она выдержит.

– Улыбнись, кому говорю!

Лилию трясет.

Колотит. Но она не заплачет. Нет. Она не доставит такого удовольствия этому чудовищу.

– Ох, какие мы все серьезные Несмеяны. Ладно. Тогда я тебя развеселю. – Он меняет тон, практически переходит на шепот.

Пододвигается ближе и наклоняется к Лилии.

Запах спиртного вынуждает отвернуться, но девушка терпит.