Нокаут по наследству

Нам нужно еще раз взглянуть на квартиру Бориса Семеновича.

— Зачем? — спросила Клара Николаевна.

— Провести более тщательный осмотр, — ответил ей Кузнецов. — Но у нас нет ключей.

— Какой осмотр? — допытывалась соседка.

Я поняла, что просто так она от роли хранителя соседской квартиры не откажется.

— То есть теперь сюда может зайти любой из друзей Инессы и я должна буду радостно пустить его в чужой дом? — допытывалась Клара Николаевна. — Вам не кажется, что это не совсем правильно?

— Есть подозрения, что Борис Семенович незадолго до смерти контактировал с одним человеком. В квартире могут быть обнаружены его следы, — ответила я. — Какие-то принадлежавшие ему вещи, может быть.

— С кем он контактировал? — растерялась Клара Николаевна.

То ли она в самом деле не понимала, о чем идет речь, то ли попросту не хотела отдавать нам ключи.

— К нему приходила медсестра по имени Марина, она была его сиделкой, — пояснил Андрей. — И нам без вас никак не справиться. Следствие попросту зайдет в тупик.

Соседка Игнатьева замолчала, но ненадолго.

— Ладно, — решилась она. — Если все так серьезно…

— Пустите нас в соседнюю квартиру? — снова подал голос Андрей и посмотрел на меня в поисках поддержки.

Я взглянула на Клару Николаевну. Она молча повернулась и исчезла в глубине коридора. Появилась перед нами уже со знакомой связкой ключей в руке.

— Пошли, — просто сказала она и заперла свою входную дверь. — Марина какая-то…

* * *Андрей подкатывал к Кларе Николаевне изо всех сил. Старался успокоить, настроить на доброжелательный лад, снять скованность, возникшую между ними. Рот у него не закрывался. Он рассказывал Кларе Николаевне случаи из собственного детства, и это заметно усыпляло ее подозрительность. Я тоже погрела уши — язык у моего нового знакомого был отлично подвешен, и для своего повествования он подбирал очень удачные выражения."

"— Отец мой любил вспоминать, как они в Дрезден с дядей Борей мотались. Сели не на тот поезд, заехали в какие-то германские земли, где нога человека ступает только по праздникам. Представьте себе: середина восьмидесятых годов прошлого века, двое русских, ночь, вокруг лес, ни одного огня, а следующий поезд, который должен отвезти их обратно в Берлин, будет только утром. Смотрят — идет по пустому перрону какой-то мужик с фонарем в руке. Они подобрались, ведь можно ожидать все, что угодно. Это был станционный смотритель. Увидел их, вник в ситуацию и пригласил к себе в каморку. Всю ночь троица угощалась хозяйским шнапсом и капустой с сосисками. Папаша мой научил его петь «Ой, мороз, мороз». Борис Семенович подарил свои перчатки. На память! А еще дядя Боря выяснил, что во время Великой Отечественной этот смотритель был ранен на Волге.