Нокаут по наследству

 — тихо спросила Инесса.

— Нет, нет, — быстро ответила соседка. — Не здесь. В больнице. Пока был дома, как-то держался, но потом понял, что лучше лечь в стационар. Тогда-то и оставил мне ключи.

Инесса коснулась рукой спинки кресла.

— Уже после похорон я навела в квартире порядок, — продолжила Клара Николаевна. — Я тут все постирала, а потом сложила в сервант. Ну, а куда еще? Он давно приспособил его под постельное белье. На нижних полках подушки вон лежат. Раньше в серванте были другие вещи. Лариса хранила на полках духи, кремы. Какие-то статуэтки тут стояли. А еще поделки детские. Их Вадик мастерил в детском саду и в школе.

Миша, я и Инесса одновременно повернули головы в сторону Клары Николаевны.

— Лариса? Вадик? — спросил Миша. — А это еще кто?

* * *После беглого осмотра третьей комнаты, оказавшейся гостиной, в которой раньше, как нам рассказала Клара Николаевна, ныне почивший Борис Семенович принимал редких гостей или своих учеников, мы оказались на кухне. Нам были продемонстрированы газовая плита и скудное содержимое одного из кухонных шкафчиков. В нем оказались пачка чая, сахарница и немного посуды.

— Электрический чайник тоже есть. Им он и пользовался в последнее время. А вот плитой не хотел. Боялся забыть, что оставил ее включенной.

— А можно здесь выпить чашку чая? — спросила Инесса и посмотрела на Клару Николаевну.

— Я бы тоже присоединился, — сказал Миша.

Окна всех комнат квартиры выходили на проспект. Подъезд располагался на той же стороне дома. Прямо под ним я увидела край широкого тротуара, по которому спешили по своим делам люди."

"Не знаю, только я ли заметила, что Кларе Николаевне было трудно находиться в этой квартире. Во время экскурсии она несколько раз отходила в сторону, оставляя нас наедине с обстановкой, а потом я замечала, каким растерянным становилось ее лицо. Несмотря на то что она признала в Инессе хозяйку, Клара Николаевна наверняка испытывала ревность к своему соседу. Это могло быть остаточным чувством, которое часто возникает у подружки невесты, даже если жених этой невесты ее не интересует в принципе.

И потом, я так толком и не поняла, насколько близко общались Игнатьев и его соседка. Но ключи от дома он оставил только ей. Значило ли это, что больше он никому не доверял?

Миша угадал мои мысли. Мы часто оказывались на одной волне, и это меня радовало каждый раз.

— Вы молодец, — сказал он, подошел к женщине и бережно обнял ее за плечи. — Можете думать все, что угодно, но я вас понимаю.

— Спасибо вам, Клара Николаевна, — поддержала его Инесса.

— Да за что же? — нервно поправила волосы соседка.

— За все, — просто ответила Инесса. — За то, что терпите теперь тут меня. Нас. Да все вот это.

Клара Николаевна налила воду в чайник и опустила рычажок.