Нокаут по наследству

 — Вы тоже из плеяды лингвистов?

— Нет, я не из плеяды. Я машинистка, всю жизнь работала дома. Сын в детстве часто болел, и я целыми днями стучала на печатной машинке. Борис Семеныч иногда просил меня напечатать какой-нибудь текст. Почерк у него был кошмарным. Бывало, сунет мне в руки кипу листков, а на них такие символы, что сам черт бы не разобрал. А я разбирала. И он ценил это мое умение.

— А я и не знала, что его жизнь была связана с иностранными языками, — заметила Инесса. — Мама ничего об этом не говорила. Она вообще мало рассказывала о дяде Боре.

— Он тоже о твоей маме не рассказывал. Он вообще никогда не поднимал тему о своих родственниках, — ответила на это Клара Николаевна. — Ну, ладно. Не мое дело. Ты тут была однажды, Инесса. Не помнишь здесь ничего, наверное?

— Не помню, — призналась та. — Если только совсем чуть-чуть.

— Понятно, — повторила Клара Николаевна.

Стены в квартире были пустыми. Если не считать часов с маятником, их больше ничего не украшало. Ни настенного календаря, ни семейного портрета, ни гвоздя с висящим на нем старым пальто. Некоторые с гордостью украшают стены всевозможными дипломами, сертификатами и почетными грамотами, предварительно вставленными в рамки, но покойный Игнатьев, видимо, был совсем не тщеславным человеком. Чего нельзя было сказать о моем друге Фрудберге. На стенах Мишиного кабинета таких рамочек было предостаточно. Диплом об окончании института, сертификаты, которые что-то подтверждали, грамоты, наградные листы, свидетельства. Миша утверждал, что делает это исключительно в целях удобства: каждый его клиент легко и непринужденно мог удостовериться в компетентности юриста Михаила Фрудберга, что, конечно же, будет ему только в плюс.

— У него было много цветов. Некоторые погибли, а что-то я забрала домой, — сказала Клара Николаевна. — Пересадила в свои горшочки. Дала им новую жизнь. Если нужно, то я верну.

— Да, растительности здесь не хватает, — признался Миша. — Пальму бы в тот угол. Ну, такую, которая во все стороны растет.

Спальня дяди располагалась в маленькой комнатке, в которой тем не менее поместились не только кровать, но еще и пара кресел, тумбочка со стоящим на ней пузатым телевизором и высокий сервант, на полках которого я увидела аккуратно сложенное постельное белье.

Инесса первой зашла в спальню. Я не последовала ее примеру и осталась в коридоре. Не желала нарушать интимность момента. Все-таки в этом помещении человек отдыхал, а не работал. Уединялся, расслаблялся, снимал одежду. Клара Николаевна тоже остановилась рядом со мной. А вот Миша решил, что ему терять нечего, и пошел вслед за Инессой.

— Вот тут он и лежал, — пояснила Клара Николаевна. — Он болел, не очень долго, но ему хватило. Не справился.

— Он здесь, значит?..