Любовный нокаут

– Тот высокий крепкий парень, с которым я только что сюда вошла. Куда он пошел?

Швейцар – молодой парнишка с широко раскрытыми глазами – уставился на что-то за моей спиной.

– Да вот он, в десяти шагах прямо за вами.

В мое плечо врезалось еще одно яйцо, я молниеносно развернулась и увидела, как Реми бросился ко мне, разъяренный, словно ангел мщения. Его глаза горели гневом. Я слышала, как фанаты осыпали меня проклятиями, называя сукой, шлюхой и другими нелестными эпитетами, а он повернулся и принял на себя удар – я услышала, как все новые и новые яйца разбиваются о его спину.

Реми сгреб меня в охапку и поднял на руки так легко, словно я невесомое перышко, а потом повернулся к разъяренной толпе и выкрикнул гневным, властным голосом:

– Только ради этой женщины я еще дерусь на ринге! Запомните это!

Все опешили, наступила гробовая тишина. Ремингтон же продолжал говорить резким, полным негодования голосом.

– Во время следующего матча я твердо намерен одержать победу в ее честь и хочу, чтобы каждый из вас, кто незаслуженно оскорбил ее сегодня, подарил ей красную розу, сказав, что это от меня!

Тишина взорвалась восторженными криками и рукоплесканиями. Но больше всех радовалось мое сердечко: оно трепетало, словно птичка, бьющаяся о прутья моей грудной клетки, полное радостного недоумения, – я поверить не могла в то, что он только что произнес.

Он понес меня в гостиницу через весь холл, заботливо прикрывая плечами и руками, словно хотел защитить от всех невзгод. Внезапно нервное напряжение этого вечера дало о себе знать, и я принялась хохотать. Это, конечно, был хоть и истерический, но все же смех. Я продолжала смеяться и в лифте, и он нетерпеливо несколько раз нажимал на кнопки.

– А еще говорят, что фанаты Джастина Бибера ненормальные, – выдавила из себя я, все еще прерывисто дыша от пережитого шока.

– Прошу прощения за их ужасное поведение. Я действительно сегодня сильно разочаровал их, – произнес он хрипловатым голосом, аккуратно стряхивая остатки скорлупы с моей одежды.

Однако мой смех стих, когда я почувствовала его быстрое, сердитое дыхание на моих волосах на затылке. Оно было таким теплым, таким сладким. Я вдыхала его запах, и это сводило меня с ума. Как и все остальное в нем.

Изо всех сил стараясь подавить нервную дрожь, я обняла его за твердую, широкую шею и обрадовалась, когда стоявшая у лифта пара, уставившаяся на нас, словно мы были озабоченными, вдрызг пьяными подростками, предпочла не входить в лифт вместе с нами. Мне так не хотелось, чтобы он выпустил меня из рук, пусть даже это эгоистично с моей стороны. А самым главным доводом для наших несостоявшихся попутчиков стало свирепое выражение лица Реми, словно именно они швырялись в нас яйцами.