Ночные желания

— Вероятно, он обнаружил серьезный проступок, — предположил Хэвиленд, ощутив неприятный холодок, пробежавший по коже.

— Боюсь, что так, милорд. Мисс Бланшард доставила леди Хэвиленд на почтовую станцию Суон, где ее светлость наняли дилижанс и выехали на восток, по направлению к Кентербери.

Рейн нахмурился. Суон — крупная почтовая станция на окраине Лондона. Таким образом, для Мадлен имело смысл ехать туда только в том случае, если ей нужно было нанять экипаж тайно. Можно было предположить, что она направится в Челмсфорд, в графстве Эссекс, где находится ее родительский дом, но не в Кентербери, что в Кенте. Дорога в Кентербери ведет далее в Дувр, морской порт на побережье, откуда можно быстро переправиться во Францию, рассеянно размышлял Рейн.

— Джеймс последовал за ней?

— Да, поскакал верхом. Доехав до Мэйдстоуна сегодня к вечеру, леди Хэвиленд сперва ненадолго остановилась на постоялом дворе, затем направилась к расположенному неподалеку особняку, где, по-видимому, никого не оказалось дома, потом вернулась в гостиницу «Синий кабан», где заняла номер. Очевидно, она пробудет там всю ночь.

Мэйдстоун также находится в графстве Кент, не так далеко от Хэвиленд-парка. Но было еще более непонятно, почему Мадлен остановилась там на ночь, если, конечно, у нее не была заранее назначена встреча. Недобрые подозрения Рейна усилились.

— Джеймс будет следить за леди Хэвиленд и дальше и пришлет известие прямо сюда, если она продолжит свой путь.

— Спасибо, Брэмсли, вы хорошо поработали. Скажите Уолтерсу, чтобы он подготовил мне карету на рассвете, — сказал он в заключение. — И можете отправляться спать.

— Если вы не будете возражать, милорд, я предпочту вернуться сегодня в Ривервуд, там меня еще ожидают дела.

— Как вам угодно. С настоящего момента я сам займусь этим вопросом.

Брэмсли поклонился и покинул кабинет, оставив Рейна наедине с его беспокойными мыслями.

Граф был решительно настроен выследить свою заблудшую жену и выяснить, в каких махинациях она замешана. Но он подождет до утра. Рейн мог бы отправиться туда ночью, но он хотел оттянуть то время, когда выяснится горькая правда.

Рейн едко засмеялся над самим собой, признавая собственную слабость. Наверное, в этом было проявление трусости, но ему страшно не хотелось признавать, что Мадлен предала его. Что еще ужаснее, он не имел ни малейшего желания заявиться туда среди ночи и застать свою жену с любовником.

Он едва не дошел до умопомрачения, пытаясь прогнать из головы преследовавшее его видение Мадлен, отдающей свое сладостное, роскошное тело другому мужчине. Смесь ярости и тоски заполоняла его сознание, несмотря на все старания подавить эти чувства и рассуждать логически и трезво, не отдаваясь во власть неразумных эмоций.