Ночной клуб на Лысой горе

У одной бабули квартиру сняла, полгода там прожила, не заплатила и тайком съехала. Одним словом, аферистка. Всех, кто сюда приходил, перечислять не стану, но нервов они мне немерено попортили. Постепенно поток обиженных Вероникой людей стал иссякать и наконец вообще пересох. Долго меня никто не беспокоил, и вот сегодня вы приехали.

— А Саша? Аня? — спросила я. — Знаете, какова их судьба?"

"— Про Аню я ничего не слышала. Александра же напористая, если не сказать наглая, — поморщилась Надежда Павловна. — Свалилась однажды мне на голову, как Вероника, года, может, полтора-два назад. Точно не скажу, извините, у меня на время память плохая. В дверь позвонила: «Здрассти, я Саша, дочка Татьяны Михайловой. Можете мне что-нибудь про родителей рассказать?» А я, уже Никой наученная, ответила: «Если желаете побеседовать, идите в торговый центр «Чародей». На первом этаже есть кафе «Какао», встретимся там через полчаса. У меня ремонт, впустить вас не могу».

— Предусмотрительно, — кивнула я.

— Мне за глаза Балабановой хватило, — усмехнулась художница. — И знаете, едва мы говорить начали, я сразу порадовалась, что так поступила. Нахалка налетела на меня, потребовала, чтобы я ей все про родителей рассказала. Именно потребовала, в ультимативной форме. Прямо танком на меня наехала. А у меня настроение в тот день было ужасное — сорвался договор на новую книгу, я очень рассчитывала на него. В издательстве заверяли, что мне заказ достанется, и — мимо! Я приехала к редактору, спрашиваю: «Ну, когда бумаги подписываем?» А Ксения Анатольевна смущенно объясняет, что автор выбрал иллюстратором молодую художницу, решил, что надо дать ей шанс… В общем, несет чушь. Потом зашептала: «Наденька, «юное дарование» дочь ближайшей подруги авторши. Вам лучше смириться. Девчонка точно работу запорет, и следующий, прости господи, шедевр сей писательницы определенно вам достанется». Я домой синяя от злости отправилась, а едва в свой любимый подвал вошла, Александра в дверь позвонила.

Фомина отвернулась к окну. Помолчала. Я ждала продолжения. Наконец художница заговорила снова…

Сев за столик, нахалка сначала смиренно завела:

— Тетя Надя, я вас хорошо помню. Расскажите о маме с папой, ничего о них не знаю. И о сестре Нике не слышала много лет.

Я что-то пробормотала в ответ, дескать, мы особо не общались. Не говорить же Саше правду про пьянки-гулянки, про шведскую семью и смерть ее матери в Хеллоуин? Но Александра стала настаивать, голос ее жестким сделался, девица заявила:

— Если сейчас ничего не узнаю, не отстану. Ходить за вами буду, спать-есть не дам. Что вы скрываете? Где они жили? Квартиру имели? Жилье должно быть моим! Кому оно досталось? Вы его себе забрали? Продали?

Я не особо гневлива, однако хамства в свой адрес не люблю.