Ночная

Клинок вспыхнул неуютным, холодным светом. Раинер тут же с силой надавил на рукоять, использовав зачарованный меч вместо рычага. Петли издали странный звук, и дверь просела в коробке. Раинер едва успел поймать ее за решетку, чтобы не наделать шуму — и предсказуемо выронил меч. Зажмурился, со страдальческой физиономией пережидая звон, радостным эхом метнувшийся по пустому тюремному коридору, и выпустил дверь, видимо, решив, что хуже уже не будет.

- Хотел сделать вид, что выбрался безо всякой магии? — скептически уточнила я. — Думаешь, они не догадаются, что меч на самом деле слишком хрупкий, чтобы послужить рычагом?

- Хочу свалить все на тебя, — невозмутимо сообщил он и без предупреждения дернул меня за подол, оторвав клочок ветхой ткани. Притормозил на мгновение, оценив открывшийся вид, и намотал тряпку на рукоять. — Бежим?

Я сделала несколько глубоких вздохов. В оперативной работе я ненавидела две вещи: бег и Раинера с его гениальными идеями, которыми он фонтанировал, как прорванный колодец напорной канализации. Напарник об этом отлично знал, но я не отказала себе в удовольствии напомнить ему об этом.

Раинер честно выслушал первые три слова и, убедившись, что цензурных за ними не последует, молча развернулся к выходу и припустил отработанной спортивной трусцой. Я добавила пару ласковых в адрес его физподготовки, которая определенно заслуживала лучшего отзыва, заткнулась и побежала следом.

Мимо факела он промчался, не сбавляя скорости. Я удивленно обернулась через плечо на удаляющийся огонек, но вопросы оставила при себе, сберегая дыхание. Раинер бодро драпал вперед — а потом вдруг остановился так резко, что я едва не врезалась ему в спину.

- Изобразишь злобную ведьму? — любезно предложил он — и исчез.

Пара секунд у меня ушла на то, чтобы опознать стандартное заклинание невидимости — урезанную версию того, которым пользовался Оберон. А потом я все-таки расслышала, что заставило Раинера резко изменить план действий.

Судя по разнобою в приближающемся топоте, сюда бежало никак не меньше пяти человек. Что они собирались делать с шумными пленниками в узком тюремном коридоре, для меня так и осталось загадкой, потому как, обнаружив меня в гордом одиночестве, доблестные каратели резко затормозили.

Я смутилась, но натягивать подол на колено, обнажившееся вследствие оригинального Раинерова подхода к уликам, не стала, внезапно ощутив за собой знакомое тепло — а потом и прикосновение загрубевших от меча ладоней к своим запястьям.

Он управлял мной, как марионеткой, а каратели видели только, как ведьма с лихорадочным румянцем на щеках воздела руки. Этого хватило, чтобы первая двойка карателей обнажила мечи и бросилась вперед, не дожидаясь сюрпризов от «колдуньи».