Ночная

В молодости он был одним из самых успешных поющих дружинников, — он коротко усмехнулся. — И одним из немногих, кто ушел из храмовой дружины на повышение, а не из-за нарушения обетов. Наверное, мы бы никогда о нем не узнали, если бы епископ не повстречал бокора, научившего его паре фокусов.

- А фокусы, должно быть, дались ему на удивление легко, — хмыкнула я. — Одаренным всегда проще, нежели тем, кто вынужден соблюдать все ритуалы от и до, чтобы добиться результата. Самые успешные травницы и ведьмы — тоже одаренные. Одаренный бокор, должно быть, быстро заткнул за пояс своего учителя — а потом испугался, что тот может проболтаться о его маленьком секрете.

- И отправил его на костер, сотворив нахцерера в мертвецкой, — с кислым видом кивнул Раинер. — Оберон тоже выдвинул эту версию. Рэвен его поддержал. Они предполагают, что Тегиль Айвенна заметил, что у епископа необычные способности, и шантажом вовлек его в схему похищений. Хелльского профессора магии все-таки значительно труднее сжечь, чем обыкновенного бокора… — он замолчал, и я протянула ему руку.

Раинер тут же переплел пальцы с моими, едва заметно усмехаясь. Я сочувственно улыбнулась в ответ.

С мыслью, что тот, кого ты считал примером, кто был сильнее и опытнее тебя, вдруг оказался предателем, мерзавцем и трусом, чертовски тяжело смириться. Но Раинер, по крайней мере, не ушел в глухое отрицание — а это уже дорогого стоило.

Может быть, он и правда здесь приживется? Останется со мной?..

Если, конечно, будет с кем оставаться…

- Эйви? Что за несчастная физиономия? — спросил знакомый голос.

Я подняла взгляд от наших с Раинером рук, и моя физиономия, подозреваю, стала несчастнее некуда. Потому как в дверях стояла Юнити с обязательной сумкой-холодильником.

И следующим вопросом, который она собиралась задать, несомненно, было что-нибудь в духе: «Что за несчастный парень и когда свадьба?»

А Раинер, наивная душа, еще понял, в какой переплет попал, и обернулся к дверям — со своей фирменной улыбкой и внимательным-внимательным взглядом, за который мне немедленно захотелось ему вломить.

Но Юнити на моей памяти оказалась первой, кто не купился на эту уловку. Вместо того, чтобы немедленно проникнуться ответной симпатией, сестрица нахмурилась и выпрямила плечи. В ее позе чувствовалась скрытая агрессия и твердое намерение навалять по первое число любому, кто сунется слишком близко, — будто у волчицы, защищающей детенышей.

Кажется, Юнити уже назначила виновного в моей несчастной физиономии, и его нужно было срочно спасать.

- Моя физиономия, что хочу, то и делаю, — проворчала я, отвлекая сестер от храмовника. — Ты же помнишь брата Раинера?

Брат Раинер словно и не заметил напряжения, с которым его рассматривали мои сестры.