Ночная

Раинер не преминул мягко выразить опасение за Его Сиятельство, но получил втык («А ты-то тут для чего, по-твоему?») и повиновался.

Поскольку от меня требовалось как можно дольше тянуть время, пока Рэвен добирается до южной башни, я отплевалась и мрачно воззрилась на графа. Молча.

- Говори, — велел он мне с обманчивой мягкостью. — Ради чего ты пыталась пробраться в замок?

Заливать, как Раинер, я не умела и вообще опасалась, что естественный страх нищенки, внезапно очутившейся посреди графской гостиной, свяжет мне язык. Поэтому только бросила короткий взгляд в окно, откуда прекрасно просматривалась та самая южная башня, и, будто спохватившись, опустила глаза и сжала губы.

Ночное время, как-никак. Вдруг моих актерских способностей хватит?

- Отвечай! — услужливо рыкнул Раинер, наградив меня тычком в бок.

Слишком слабым, чтобы это было хоть сколько-нибудь действенно, но я все-таки дернулась, уворачиваясь — и упрямо глядя в пол.

- Башня? — мрачно уточнил Маркель, жестом приказав храмовнику не слишком усердствовать.

На этот раз я вздрогнула на самом деле. В голосе графа звучало что-то жуткое, первобытное и нерассуждающее, словно рык волка, защищающего логово.

- Башня?! — вскричал Маркель и вскочил на ноги.

От затрещины у меня зазвенело в ушах. Мир перекувырнулся и украсился взвесью серебристых точек, мерцающих перед глазами. Что-то загрохотало, сочно звякнуло, и следующим, что я услышала, был тихий, неестественно ровный и мягкий голос Раинера.

Похоже, по голове мне досталось знатно. Потому что храмовник, отлично знающий цену правильно сыгранной сцене, никак не мог обещать графу:

- …еще раз, и я тебе яйца оторву.

А граф в ответ на это вряд ли стал бы невнятно мычать. Он бы сразу позвал стражу, и следующее утро самонадеянный храмовник встретил бы в компании палача, молясь, чтобы оно было последним.

Но, когда я проморгалась и сплюнула розоватую слюну, картина не изменилась. Его Сиятельство граф Маркель Огастин лежал на полу, не рискуя дергаться. Изящный расшитый халат, надетый на голое тело, гармонировал с пушистым ковром — и удачно дополнялся грязным кляпом, который пару минут назад пыталась выплюнуть я.

На скуле Его Сиятельства наливался нездоровой краснотой отчетливый след кулака.

- Ты что натворил?! — севшим голосом поинтересовалась я.

Раинер встряхнул руку, брезгливо покосился на тело у своих ног и пожал плечами.

Я села на полу и потерла саднящую щеку, не найдясь, что ответить.

Это же Тангарра. Здесь всем очевидно: если граф ударил оборванку, у графа спрашивают, не ушиб ли он руку! Ну, или хоть платок предлагают, чтобы протереть ладонь…

- Тащи его в спальню, — вздохнула, так и не сообразив, что сказать Раинеру.