Ночная

 — Если Эмори здесь, я телепортирую ее домой, а сам вернусь с тобой в хижину бокора. Там нас должны будут ждать Рэвен и Раинер… — он вдруг запнулся и обернулся через плечо. — Эйвери, я, наверное, лезу не в свое дело, и Рэвен мне потом уши оборвет…

Нам еще повезло, что дверь кладовой скрипнула, прежде чем открыться. Оберон замолчал и успел отшатнуться в сторону, пропуская поваренка с кругом пахучего сыра — а мальчишка, дико озираясь, со всех ног припустил на кухню и уже там заверещал что-то про говорящие стены и про то, что злой колдун зачаровал весь замок.

«Злой колдун» осмотрел каменную кладу над моей макушкой, явно размышляя о том, что идея, в общем-то, неплоха — какой будет переполох! — но с сожалением покачал головой. Мальчишке, скорее всего, просто не поверят, а вот если кто-то донесет советнику, тот мигом поймет, что пойманная «ведьма» не только не сбежала из замка, но еще и привела с собой подмогу.

- За что Рэвен должен оборвать тебе уши? — одними губами спросила я.

Но Оберон уже передумал устраивать разговоры по душам в коридоре чужого замка, где все охотились на колдунов, и, покачав головой, молча указал в сторону лестницы на второй этаж.

Второй этаж оказался практически пустым и мог похвастаться столь затейливой планировкой, что графа мы сумели отыскать только час спустя, когда Оберон уже начал нехорошо бледнеть: заклинание невидимости требовало немало сил, и он постепенно выдыхался. Поэтому, когда из-за неплотно прикрытой двери в дальней пристройке послышался раздраженный мужской голос, лейтенант не прыгал от радости только потому, что порядком устал.

- И что от нее проку в таком состоянии?

Одной фразы оказалось достаточно, чтобы Оберон замер, сделав стойку. Я рискнула подойти ближе к двери и заглянула в щелку.

Граф сидел возле камина, укрыв колени тяжелой шкурой. По-тангаррски темные волосы липли ко лбу, но его заметно колотило. Нездоровая бледность и странное положение шеи довершали картину. Его Сиятельство действительно был нездоров — и, если я правильно поняла причину, то проку от помощи Эмори не было бы в любом состоянии.

- Так она, по крайней мере, не навредит, — философски отозвался собеседник графа. Его я не видела за высокой спинкой кресла, но голос, мягкий и по-хелльски переливчатый, узнала мгновенно — и отступила от двери, покрывшись колкими мурашками. — Я говорил, что эта ведьма, скорее всего, не станет тебе помогать. Но в обмен на нее готовы прислать целителя. Так почему нет? — он говорил устало и размеренно, как родитель, уговаривающий раскапризничавшегося ребенка.

- Она… — а вот в голосе Маркеля звучало что-то такое, что заставило Оберона стиснуть зубы и сжать кулаки.