Ночная

Впрочем, в Нищем квартале его наверняка хорошо запомнили — а зная, что тот готов платить за сведения о невесте графского советника, из-под земли его достанут, лишь бы заработать!

Поэтому я сделала вид, что ужасно испугалась метлы, и обошла Собор, выискивая черный ход со стороны внутреннего дворика. Увы, храмовой прислужницы на месте не оказалось: она жила в городе, с мужем, и сейчас, должно быть, праздновала вместе со всеми. Только вот шансы найти ее в этой толпе… я замялась, не зная, стоит ли дождаться ее в келье или попытаться пройтись по площади. За меня решил случай: заслышав шаги за поворотом коридора, я предпочла выскочить из пристройки, не дожидаясь встречи с охранниками. Это Раинер мог безбоязненно явиться прямо через главный вход, а вот мне, отыскавшей способ чудесным образом исцелить жуткую рану от когтей нахцерера, лишний раз сталкиваться с храмовой дружиной не стоило.

Градус веселья на площади все рос: где-то в центре завязалась потасовка, и толпа раздалась, освобождая круг. Шустрые тени дневных рассредоточились, и кто-то уже громко зазывал делать ставки. Музыка оборвалась, взвизгнула лопнувшая струна, и над площадью взлетел ликующий вопль, из которого можно было заключить, что менестрелю не поздоровилось — похоже, просто так, за компанию.

Я замялась на верхней ступени, ведущей из храмовых пристроек. Внизу непрерывно двигалось шумное людское месиво, пахло кислым вином и плохо запеченным мясом. Полупрозрачный дым витал над площадью, тщетно пытаясь прикрыть от святых небес творящееся на земле непотребство — и, словно желая отвлечь взгляд карающего божества, от серой громады замка грянули фанфары. Я приподнялась на цыпочки.

До сих пор мне ни разу не доводилось видеть графа вживую. Зрелище оказалось довольно унылым: щуплый и невысокий, как и большинство тангаррцев, в ярком объемистом наряде, призванном прибавить солидности, Его Сиятельство особого впечатления не производил. Если бы не расписные носилки с роскошным навесом, я бы и вовсе не смогла определить, кто из процессии может похвастаться титулом, но свите полагалось скромно идти следом, пока граф возлежал на подушках, совершенно в них теряясь.

Герольд звучно обложил кого-то по матушке, вскарабкался на помост и грянул на всю площадь:

- Его Сиятельство Маркель Огастин, граф Патрийский!

Толпа разом стихла, и круг в центре площади быстро затянулся. Люди вытягивали шеи, пытаясь получше рассмотреть аристократов, занимающих помост. На ступени храма поднялись несколько пожилых мужчин, не иначе, страдающих дальнозоркостью, и на плечи одному из них тут же взгромоздился тощий мальчишка.