Ночная

Не обнаружив ни кошелька, ни новой одежды, он несколько приуныл, но все же вызывающе поинтересовался:

- Ты чего тут забыла?

Я могла бы напомнить ему, что теперь имею полное право находиться на площади перед храмом. Или сказать, что хозяин Нищего квартала больше не может распоряжаться мной. Или хоть помахать грамотой из храма…

Вместо этого я ухватила Длинного за запястья и проникновенно сообщила:

- Вот тебя-то мне и надо!

Худших слов для труженика Нищего квартала и придумать было нельзя. Длинный вмиг побледнел, но быстро спохватился, что перед ним всего лишь женщина, бывшая папина любовница, несостоявшаяся мачеха — и попытался было выкрутиться, но не смог. Уж что-что, а держать Старшой меня научил.

- Кто-нибудь видел невесту графского советника? — спросила я, утягивая Длинного в толпу танцующих.

Подросток, вынужденный уворачиваться от пляшущего люда, насупился, но деловито перехватил инициативу, встроившись вместе со мной в человеческий поток.

- Любопытно, — невозмутимо отозвалась я.

У Старшого точно так же поблескивали глаза, когда он чуял выгоду: Длинный с годами становился все больше и больше похож на отца.

- Любопытство не всякий может себе позволить, — толсто намекнул он.

Я не удержалась от долгого усталого вздоха. Смотреть на подростка сверху вниз уже не получалось, но я приложила все усилия, чтобы создать именно такое впечатление.

- Ты же помнишь, что говорил папа про тебя и торги? Потому что приличные горожанки такое не повторяют.

Длинный, кажется, и сам понимал, что Старшой был прав — тот вообще редко ошибался в людях, а про безнадежное отсутствие у среднего сына склонностей к торговле повторял неоднократно. Зато прочил ему тепленькое местечко среди нюхачей, в чьи обязанности входило разузнавать «хлебные» дома и запоминать щедрых людей.

На последний фактор я уповала особо: кто, как не Длинный, мог быть в курсе, как попасть в графский замок и взглянуть на невесту?

- У меня все равно денег нет, — с наигранным смущением созналась я, видя, что подросток готов уйти в глухую оборону в духе «ты мне не мать!». — Но храмовник может заплатить, только договариваться о цене придется с ним.

Длинный надулся еще пуще.

- Тогда с ним и буду говорить!

Я пожала плечами: с ним так с ним, Раинер потом все равно перескажет полученную информацию. Но если Длинному это позволит потешить расцветающее подростковое эго — мне же лучше. Назло вредной тетке, небось, вдвое больше положенного сообщит, выделываясь!

Завершив положенный круг, я выпустила Длинного и осторожно, издалека, заглянула в храмовый зал. Давешний пугливый послушник грозно сощурился и погрозил мне метлой — а кроме него, в открытой для посещений части никого не было: похоже, Раинер еще не освободился.