Ритуал последней брачной ночи

 — Запустила тапком при съемочной группе? Или плеснула в морду коктейлем «Старый Пью»? Колись, Сергуня!

— Не больно я и хотел этого интервью, не моя специализация… Просто ребята попросили. Шел туда, как на плаху, ей-богу! Говорю тебе, характер у нее отвратительный… — Он снова принялся лихорадочно листать блокнот. — У меня тут кое-что на нее собрано. Продюсеры из-за этой твари четвертого режиссера меняют…

— А что с третьим этажом? — Если Синенко не прервать, то он будет распинаться о московской стерве до утра, я это чувствовала.

Сергуня вздохнул и со скрипом перескочил со скандальной кинозвезды на пресную, как состарившийся зеркальный карп, команду постояльцев VIP-гостиницы.

— То же, что и со вторым. Благолепно, как в синагоге. Номер напротив вас занимал искусствовед с мировым именем. Эксперт по Юго-Восточной Азии. Тишайший человек, по отзывам. Съехал в тот же день. Теперь обитается где-то в городе.

— Я думала, дзэн-буддисты гораздо менее впечатлительны…

— Я тоже так думал. Но не суть. Последний из семерки — еще один актер. Тоже московский и тоже снимается в сериале.

— Другом. Тот криминальный, а этот мелодраматический. Сейчас этих сериалов как грязи, все кинулись бабки рубить. Телевидение наступает по всему фронту. А Питер — на передних рубежах, сама знаешь.

— И что актер? Такая же склочная дрянь, как и актриса?

— Чуть получше, но тоже не подарок. Баб таскает через окна — это у него что-то вроде вида спорта. Одна такая поклонница сорвалась и сломала руку. Дня четыре назад. Скандала, естественно, никто не допустил… Вот, собственно, и все.

— Веселенькое заведение!

— Вертеп, — подытожил Сергуня.

Я надолго задумалась. Звездный состав гостевого особняка на Крестовском не добавил мне оптимизма. Люди, бегло перечисленные Сергуней, так же подходили на роль убийц, как и я сама. Смущал меня только один персонаж, вовремя ушедший за кулисы. Таинственный искусствовед, специалист по Юго-Восточной Азии. Во-первых, он съехал — сразу же после убийства. Во-вторых — Филипп Кодрин, брат покойной Аллы и шурин покойного Киви, был сотрудником Эрмитажа. И следовательно, искусствоведом. Два искусствоведа толклись на одном пятачке, неподалеку от места преступления.

— Ну, как тебе информация? Что-нибудь проясняется?

— Надеюсь, что прояснится.

Я выдержала паузу, достала из сумки фотографии, полученные от Рейно, и протянула их Сергуне.

— Тебе знаком этот человек?

— Впервые вижу, — Сергуня пожал плечами, но снимков из рук не выпустил.

И рассматривал их гораздо дольше, чем можно было предположить. Особенно заинтересовало его сумрачное пати: та самая фотография, на которую я даже не стала тратить душевные силы.