8 дней, 9 ночей (СИ)

До посадки оставались считанные минуты, и мне было уже откровенно страшно! Я все больше склонялась к мысли, что в данный момент мне лучше быть рядом с Настей и покрепче держать ее за руку… Ведь если совсем не повезет… Она была права, когда говорила об этом. И я полностью была с ней согласна.

– Темновато, – донесся голос из люка, прерывая мои мрачные мысли. – Можешь дать фонарь? Возьми у стюардесс в тамбуре.

– Да, сейчас… – отозвалась я, поднимаясь на ноги.

Но в этот момент эфир начал быстро наполняться переговорами, и я на мгновение замешкалась.

– Беркут шесть. Гражданский борт наблюдаю. Азимут двести пятьдесят. Выхожу на параллельный курс.

– Вышка, север. Беркут шесть, подойти для визуального осмотра. Доложите о состоянии передней стойки шасси. Как поняли?

– Беркут шесть. Принял, начинаю сближение.

– Вышка, север. Двадцать четыре пятьдесят один, удерживайте текущее направление.

– Понял, вышка, – ответил капитал и, не поворачивая головы, громко добавил: – Эй, ребята, бросайте это дело! Военные подошли! Паша, вылезай оттуда, слышишь?

– Что там происходит? – снова услышала я голос второго пилота.

Ответить я не успела – тишина кабины нарушилась глухим рокотом, самолет слегка качнуло. Наклонившись вперед и поглядев в боковое окно, туда же, куда смотрел капитан, я увидела грозный силуэт здоровенной боевой машины, летящей параллельным курсом слева по борту. Воздушный тормоз бомбардировщика был поднят, нос слегка задран кверху.

– Беркут шесть. «Аэрофлот» двадцать четыре пятьдесят один, слышите меня? Передняя стойка шасси вышла не до конца! Повторяю, передняя стойка не зафиксирована! Как поняли?

– Понял вас, Беркут шесть, – отозвался капитан и мрачно поглядел на меня.

Я опустила голову и отступила назад. Вот и все. Подтверждение есть. Об относительно мягкой посадке можно забыть. Я нервно сглотнула, чувствуя, что уже дрожу каждой клеточкой своего тела.

– Проклятье, – пробормотала я в отчаянии.

Придерживаясь за края люка, в кабине показался второй пилот.

– Что-то мне подсказывает, что отрадного мало, – сказал он. – Остались без передней стойки, так?..

Я протянула ему руку, чтобы помочь выбраться.

– Идите в салон, Ксения, – сказал мне капитан. – Там меньше вероятность пострадать при ударе. Садимся через три минуты.

Снаружи рокот стремительно перерос в грохот. Подняв глаза, я заметила, как бомбардировщик, быстро набирая скорость, на форсаже уходил вперед. Такой тяге и маневренности можно лишь позавидовать… Но позавидовать мы не успели.

Самолет резко бросило влево.