Дорога в ночь

Для начала надо узнать, вернулась ли магия и не надели ли орки (если я действительно в плену у них) на меня какую-нибудь антимагическую побрякушку.

Я взглянул на мир по-другому и тут же увидел искрящиеся золотистые нити силы, которые окутывали все предметы вокруг меня, пронизывали пространство… А ведь там, в лагере, не было ни одной нити! Или я их просто не видел?.. Но на этом хорошие новости заканчивались, резерв мой был почти пуст. Тех крох, что имелись, не хватило бы даже, чтобы зажечь огонь. Что толку видеть нити силы, если ты все равно не можешь ими воспользоваться? Неудивительно, что на мне нет никаких антимагических побрякушек. Или я их просто не вижу?

Еще никогда я не чувствовал себя таким беспомощным, таким беззащитным. Я скосил глаза, пытаясь рассмотреть свое тело тем самым, другим зрением. Да, картина неутешительная. Нити, окутывающие мое тело, были бледными, тонкими, почти прозрачными. И не следа ни защитных, ни лечебных, ни каких бы то ни было других плетений. Одна надежда на то, что резерв пусть медленно, но все-таки будет пополняться. Ведь там, в лагере, он совсем опустел, а сейчас хотя бы какие-то крохи имеются.

Интересно, насколько тяжело меня ранили? Как долго я провалялся без сознания?

Никакой боли я не чувствовал, но, насколько я смог рассмотреть, мой торс был туго перевязан.

В беспамятстве же я провалялся как минимум несколько часов. Напали на нас орки глубокой ночью, а сейчас в фургон пробиваются лучи солнца, значит, светило уже высоко.

Фургон в очередной раз так лихо подпрыгнул на кочке, что я прикусил язык. Не выдержав, тихо застонал.

Этого оказалось достаточно. Фургон резко остановился, раздался какой-то шорох – и через несколько секунд я увидел радостное лицо Яни.

– Лоэл Эрайн, вы пришли в себя?! – воскликнула моя дайрэн."

"– А что, не видно? – проворчал я, пытаясь скрыть облегчение и радость от того, что увидел какую-то рабыню. – Ареин где? Что с ним?

– Он же просил, как только вы очнетесь, позвать… Я сейчас! – засуетилась Яни.

– А ну брысь отсюда! – услышал я знакомый, такой родной голос старшего эльфа. Миолин-Таали запрыгнул в фургон. Склонился надо мной, положил холодную ладонь на лоб.

– Ареин! – воскликнул я, даже не пытаясь сдержать эмоции. – Я так рад тебя видеть!

– Я тоже, Эрайн, я тоже. – Эльф устало улыбнулся в ответ.

Тут я заметил, что Миолин-Таали весь как-то осунулся, под его глазами залегли глубокие тени, щеки впали, бровь у эльфа рассечена, а на скуле желтеет старый синяк. Длинная, перевитая серебряной лентой черная коса, которой всегда так гордился Ареин, спуталась, будто ее несколько дней не расчесывали. Да и одежда эльфа отнюдь не блистала чистотой.

– Ты как себя чувствуешь? – спросил старший эльф.

Я прислушался к своим ощущениям.

– Да вроде нормально.