Ночь со зверем

Будто робот какой-то. — Подопытный неожиданно проявил к вам интерес, который мы пытались вызвать у него три месяца…

— Повезло, — прохрипела я, медленно смаргивая очередную порцию влаги с глаз. Но собеседник этого не замечал.

— …Я предлагаю вам продолжить участие в программе. У вас будет контракт и внушительный гонорар…

— А почему вы меня вчера не спросили? — задала глупый вопрос.

Но он снова не слушал.

— …Договор вам предоставят для ознакомления сегодня же.

— А если меня не интересует ваш договор?

— У вас нет выбора, Ари, — впервые продемонстрировал он хоть какую-то эмоцию. — Я понимаю вас, но мы готовы щедро возместить вам моральный ущерб.

— Неужели? — усмехнулась.

Кажется, я оживала. Даже вздохнуть смогла чуть глубже. Хорошо, когда некому смотреть на твою медленную смерть — повод пересмотреть репертуар. Например, побороться за жизнь.

— Твое здоровье — наш приоритет, — перешел он на «ты». — Как физическое, так и психическое.

— Наверное, поэтому меня все утро таскают без трусов по вашей базе? Интересно. Ваш собственный метод?

Профессор Ублюдок усмехнулся:

— У меня немного другие методы. Но убеждать тебя, что попала в санаторий, я не буду. Возможно, придется нелегко. Но в твоих интересах принять условия. Чем меньше дергаешься, тем шире петля.

А вот теперь он заговорил совсем как живой, будто запись кончилась.

— А вы умеете убеждать, — сложила я руки на груди. — И каковы обязанности?

Он использовал паузу на мое пристальное изучение и будто остался доволен.

— Медведь тебя выбрал. Это редкая удача. И наша задача — изучить условия, при которых эти твари становятся настолько уязвимыми.

— Боитесь их? — нахмурилась я. — Оборотней?

Оборотни в наше время такое же обычное явление, как радуга после дождя. Они живут с людьми бок о бок в относительном мире, хотя напряжение временами дает о себе знать. То, что люди чувствуют себя неуютно в новом мире, я знала всегда. Мы отгораживаемся от мира стенами. А вот оборотни спокойно живут как за ними, так и внутри — чем не предмет зависти?

Только могла ли я предположить, что стану жертвой этой холодной войны?

— А кто их не боится? — подался он ко мне. — Они ставят свои условия, захватывают все больше территорий, на которые человеку путь заказан. Нам нужно знать слабости врагов. И ты теперь — очень важная персона. Героиня, можно сказать.

— С ума сойти! — покачала я головой, чувствуя, что меня сейчас стошнит. — Такая честь…

— Все верно, — развел он руками. — Как только подберемся к разгадке — будешь свободна.

— А он? — Вопрос вырвался сам. Как ни старалась, но считать зверя виноватым в том, что произошло, не выходило. — Он же… не мог контролировать то, что произошло… вчера.

Меня передернуло.