Ночь со зверем

Я машинально удалился от Айвори на несколько шагов, прижимая к себе ребенка. Кай знал, чем я занимаюсь и какие цели преследую. А я знал, что он не одобряет это.

— Я еще не думал, — признался честно.

Кай помолчал, прежде чем продолжить:

— Слушай, не только я не хочу тебя терять. А теперь ты нужен своей настоящей семье. Хочешь продолжить?

— Я пока не уверен, что не должен продолжать. — Я потерся щекой о макушку Рона и зарылся носом в его пушистые волосы. — Не хочу, чтобы с моими детьми случилось однажды то же самое, что и с нами, Кай.

Я и правда не думал, что делать со своими планами. Меня разрывало на части от того, как ребенок во мне нуждается. Но представить, что он однажды станет объектом подобных исследований — невыносимо. Воевать и жить в мире одновременно не выйдет. Это Арджиев как-то умудрялся держать людей в страхе и одновременно вести с ними бизнес. Убийство Келлера ему спустили с лап, признав его право. Но Келлер не действовал сам по себе, он был всего лишь одним из тех, кто за спиной точил на нас клинки. Я же изначально планировал подчинить Смиртон. Сделать зависимым. И потребовать цену — выдачу всех оставшихся причастных к той бойне в лесу.

— Ты приедешь? — Слышал, Кай возобновил пробежку.

— Вполне может быть, — оглянулся на Айвори, и она встретила мой взгляд, упрямо расправляя плечи.

— Приезжай быстрее, Хант, — выдохнул Кай в трубку и задышал часто. — Я жду.

— Давай, удачной пробежки…

Я надела тот же длинный цветастый сарафан, в котором нас с Сэзаром застукал Эйдан, к нему перевязь подходила лучше всего.

Сезар подстроил Эйдану меня. Вчера бы я дала братцу за это в глаз, а сегодня сказала бы «спасибо». Малыш был счастлив в папиных руках. Таким спокойным он, наверное, и со мной не был. Но стоило Эйдану пропасть из поля зрения, начинал нервничать. И не поделать ничего — не заслужили мы пока доверия ребенка.

Я возилась с волосами, пока Рон исследовал новый инвентарь — кроватку. Чуяло мое сердце, что ребенок предпочтет родительский бочок, а не деревянную решетку, но Эйдану ничего говорить не стала. Теперь его очередь делать открытия. А моя — снова обнаружить, насколько у нас с ним все наизнанку.

Я крутилась перед зеркалом, впервые чувствуя интерес к своей внешности. В клубе старалась выглядеть как можно невзрачней, а остальную часть времени меня не интересовало, что думают обо мне мужчины — не до того было. Теперь вдруг стало интересно, я привлекательна для них вообще, или Эйдану все равно, и он выбирал по каким-то своим критериям?

В подростковом возрасте мне некогда было с кем-то встречаться, и на ухаживания не особенно обращала внимание. Наверное, поэтому меня парни стороной и обходили. По крайней мере, хотелось надеяться.