Ночь самой дорогой любви

— Поехали ко мне?

29. Лика

Он что, действительно сказал это?

Волна ярости накрыла ужасающе быстро. В глазах потемнело от злости. Тело напряглось. Я поднялась со стула и сжала кулаки. Так хотелось заорать и поставить его на место, стерев в лица дьявольскую ухмылку пощечиной. Вовремя себя одернув, все-таки лишнее внимание ни к чему, сделала шаг из-за стола и почувствовала силу, с легкостью вернувшую моё тело обратно за ширму, скрывающую от посторонних глаз наш столик.

— Не дергайся, — его рука обхватила мой подбородок и заставила вжаться в стену. Спиной я ощутила рельеф кирпичной кладки и рвано вдохнула, когда он телом пригвоздил меня к вертикальной поверхности.

— Кошка… — его дыхание опалило мои губы, но ярость, ни на секунду не угасшая, а лишь стократ возросшая от такого обращения, вспыхнула, дав возможность, наконец, осуществить задуманное.

Я подняла руку и замахнулась. Но Макс предусмотрительно перехватил моё запястье и, словно наручниками, зафиксировал у меня за спиной.

— Тише. Тише… — протяжное, успокаивающее, разжигающее еще больший огонь внутри. Но огонь совсем другого рода. Не менее ослепляющий. Рука переместилась с подбородка на шею, большой палец погладил нижнюю губу, слегка надавив. Взгляд затуманился, сделался тягучим, словно мед. Как и голос, что проникал в самую суть моего естества.

— Лика… — шепот послал дрожь по телу, загоняя в ловушку все дальше. Туда, откуда нет выхода. Только погибель.

А потом все мысли вылетели из головы, разум разлетелся в щепки, логика помахала рукой на прощание, когда горячие губы Макса вступили в схватку с моими. Он смаковал каждое движение, прожигал огненную линию на моей шее, чуть сдвинул ворот блузки, губы двинулись дальше к ключице, посылая ворох мурашек вдоль позвоночника. Парень прикусил нежную кожу шеи, усиливая и без того острые ощущения, делая пытку неимоверно жестокой. Я почувствовала, что он высвободил мои руки из капкана своих, и потянулась к мощным плечам, стремясь ощутить под ладонями ткань его рубашки, а еще лучше гладкость горячей кожи."

"Макс вновь вернулся к моим губам, слегка покусывая, затем облизывая покрасневшие следы его страсти, я зарылась пальцами в его короткие волосы и легко сжала в кулаке мягкие пряди, это распалило его еще больше. Парень опустил руки к моим бедрам, пуская ворох мурашек по расплавленному телу, подхватил край юбки и резко дернул вверх, поддевая меня под ягодицы, насадил на себя. Я обхватила ногами его талию и застонала, когда почувствовала горячее свидетельство его острого желания.

— Поехали, Лика… — фраза затерялась между нашими губами, телами.