Ночь самой дорогой любви

Ну дались тебе эти сережки! Купим новые.

Сережки. Он думает всё это из-за сережек.

И тут мне стало смешно. Может, это истерика, начинавшаяся где-то внутри, выходит на поверхность. Сначала я смеялась тихо, лишь плечи подрагивали, от внезапного приступа смеха. Затем добавился голос. И вот теперь, я просто не могла остановиться. Я ржала, согнувшись пополам и хватая ртом воздух. Так, наверно, смеется Джокер. Зло, захлебываясь болью и обидой.

Честно сказать — это пиздец. Я бы даже не побоялась этого слова, полный.

Сегодня я узнала, что брат мой гондон. Ну, хватит ходить вокруг да около. Начнем сначала.

Утро началось вполне обычно. Позавтракала, оделась, умылась и бегом на пары. После обеда, забежала в библиотеку, захватила пару методичек для подготовки к госам. Надо уже начинать катать шпоры. Экзамен не за горами.

Ну и, закончив с неотложными делами, пошла домой.

В подъезде, как обычно пахло сыростью. Впрочем, ничего нового.

На площадке валялся пакет с мусором, вероятно, у кого-то закончились силы и он решил, что спускаться к бакам необязательно. Мол, пускай тут полежит. Свинья.

И только позже, войдя в квартиру, я поняла, что это мой брат оказался той самой свиньёй. Правда на то была уважительная причина.

Его привязали к стулу. Голого.

Интересно, все люди буду выглядеть жалко, если их раздеть и привязать, или это удел Савелия?

Два мордоворота стояли по бокам от него, а напротив стула, на диване сидел какой-то хмырь. Черные волосы зачесаны назад, осеннее пальто расстёгнуто, открывая миру белоснежную рубашку и классические брюки. Ни дать ни взять, Саша Белый. Правда, лишенный шарма актера, исполнявшего главную роль.

Заметив меня, один из громил подошел и встал за моей спиной. Я, как последняя дура, не успела среагировать и теперь стояла на пороге комнаты, потеряв возможность сбежать. Или позвать на помощь.

— А кто это тут у нас? — Саша Белый повернулся в мою сторону и оглядел с ног до головы. Сава в этот момент задергался, как припадочный, беспокоится что ли обо мне? А не поздновато ли?

Вопрос мой остался невысказанным. Да и произнеси я его вслух, не получила бы ответ. Кляп во рту, напрочь лишал Савелия возможности начать оправдываться.

Белый поманил пальцем, глядя на громилу и тот передал ему какую-то вещь.

И вот на этом моменте, я тоже потеряла возможность членораздельно произносить родную речь. А все потому, что в руках у того оказался мой паспорт. Узнала по черной кожаной обложке с серебристыми металлическими уголками. Что вообще сейчас происходит?

— Васильева Анжелика Игоревна, — вкрадчивый голос. Обманчиво спокойный. Пугающий. — Присаживайтесь, Лика, могу я к вам так обращаться?

Почувствовав тяжелую ладонь на своем плече, сделала два шага и буквально рухнула в кресло, справа от дивана.