Ночь – не искушение

– Ты сейчас договоришься, что перья окажутся у тебя в заднице, – предупредила я и бросила Блефу сердцу. Раз уж Юла ушел, он самый сильный из нас. Но людоед удивил, передав камень не менее ошарашенному Коду.

– Традиция! – подметил Блеф и протянул ему еще и нож.

Действительно, традиция! Новенькие создают новеньких. Юла прав, эти дни чертовски насыщены. Но мне нравится.

Помощь с заменой сердца Коду не потребовалась. Он, как и Лом, сделал это с хладнокровной точностью руками опытного истязателя. Я думала о Линде все то время, пока его руки были в крови. Насколько сложной была ее жизнь, раз она согласилась отдать ребенка, которого носила под сердцем девять месяцев. В каком отчаяние была. Не припомню, чтобы мы бедствовали. Я всегда была накормлена, хорошо одета, получала подарки на все праздники. Значит, деньги она получила. Возможно, действительно, не собиралась никому меня отдавать. Но когда настало трудное время, она вспомнила, что я не ее родная дочь. Миссию, видите ли, она выполнила, а меня оставила на произвол судьбы. Да, ее пытали… Ее могли убить. Но ведь она была моим миром. Если бы у меня была дочь, я бы никогда не оставила ее. Я бы боролось до последнего вздоха, лишь бы вернуть ее. Я бы пошла на все. На все.

– Смерть здесь, – шепнула Ти, пялясь в одну точку на потолке. Я потерла свой свеженький шрам, потому что он начал саднить.

В дверях появился Юла. Он вернулся и встал позади меня, укладывая руку на моих плечах.

– В качестве наблюдателя, – он присоединился к нашему разговору, но также следил за тем, как Код накрывает камень рукой, а Блеф его безмолвно направляет. – Мы ведь не отнимаем у нее душу. У каждого охотника есть привилегия обменять живое сердце на каменное. Человек технически умирает, но его душа даже не успевает покинуть тело. В случае с тобой, детка, душа уже была в лапах Смерти, пришлось ее отвоевывать. То же было и с Ломом. И с Кодом. Этот – единственный в нашей команде, чье обращение прошло правильно. По канонам, так сказать.

– Шварц, – поправила я. – Это фамилия, вообще-то, но звучит прикольно.

– Это значит «черный», верно? – уточнил Лом и фыркнул. – Он альбинос. Вы ведь заметили?

Я присмотрелась к его волосам, которые показались мне седыми, и поняла, что ошиблась. Действительно, его кожа была слишком бледной не из-за недуга, а по своей природе. И эти волосы, и необычный цвет глаз. То чувство, будто я знала его всю жизнь и уже люблю, как родного брата, хотя и совсем не знаю, теперь удвоилось.

– Пусть остается Шварц, – согласился Юла. – Он ломает стереотипы.

– Сколько он так пролежит? – спросила Ти и закусила губу. – Я могла бы… ну… Мне совсем не хочется здесь задерживаться. Мерзкое место.

– Нет, нет! – оборвала я. – Не стоит тратить свои силы на естественный процесс. Мне нужны они в лесу.