Ночь наслаждений

 – У нас…

Аннелиза ахнула, когда в комнату ворвался Джордж. Взгляд дикий, кожа покрыта пленкой пота. Он тяжело дышал: должно быть, промчался по дому, услышав, что она здесь.

Щеку пересекала повязка, но бинт уже отставал от царапины. Аннелиза испугалась, что повязка просто упадет. Ей не хотелось видеть, что под ней.

– Я убью тебя! – прорычал он, бросившись на нее.

Она отскочила, инстинктивно бросившись к отцу в поисках защиты. Должно быть, у него в сердце осталась толика любви к ней, потому что он заслонил ее собой и вытянул руку, чтобы помешать Джорджу. Тот рвался вперед, пока сэр Чарлз не оттащил его.

– Ты заплатишь за это! – вопил Чарлз. – Посмотри на меня! Посмотри, что ты со мной сделала!

Он сорвал повязку, и Аннелиза съежилась при виде воспаленной, красной раны – длинного, идущего по диагонали пореза от скулы до подбородка. Если рана заживет, останется шрам.

– Прекрати! – приказал сэр Чарлз. – Держи себя в руках.

Но Джордж ничего не слушал.

– Тебя за это повесят! Слышишь? Я позову магистрата и…

– Заткнись! – рявкнул его отец. – Ничего не сделаешь. Если она предстанет перед магистратом, правда выйдет наружу. И девчонка Ханли разорвет помолвку быстрее, чем ты успеешь моргнуть!

– Вот как? – заревел Джордж, пренебрежительно махнув рукой перед лицом отца. – А ты не думаешь, что все выйдет наружу, когда люди увидят это?

– Да, пойдут слухи. Особенно когда эта покинет город. – Сэр Чарлз метнул очередной уничтожающий взгляд на Аннелизу. – Но это только слухи. А если приведешь магистрата, вся гнусная мерзость попадет в газеты.

На несколько мгновений Аннелизе показалось, что Джордж не отступит. Но он наконец отвел глаза и отвернулся так быстро, что рана снова закровила. Он коснулся щеки, глянул на окровавленные пальцы.

– Ты заплатишь за это, – пообещал он. – Может, не сегодня, но заплатишь.

Он вдруг коснулся пальцами ее щеки, медленно проводя кровавый мазок, идущий по диагонали, от скулы до подбородка.

– Я найду тебя, – добавил он, и в этот момент голос его казался почти счастливым. – И это будет самый радостный день в моей жизни!

Дэниел не считал себя денди или хотя бы человеком светским, но это его убеждение достойно упоминания: нет ничего лучше, чем хорошо сшитая пара сапог.

Письмо от Хью пришло с дневной почтой:

Как обещал, я этим утром навестил отца. По моему мнению, он был искренне удивлен как тем, что видит меня (мы не разговариваем), так и узнав о твоей вчерашней неприятности. Короче говоря, я не верю, что он виноват в нападении.

В заключение разговора с отцом я повторил свою угрозу. Никогда не мешает напомнить о последствиях того или иного поступка. Но я испытал истинное удовольствие, наблюдая, как кровь отливает от его лица.