Ночь наслаждений

 – Ты ранила меня!

– О боже! Боже! Я не хотела!

Оружие выпало из руки. Она отпрянула, прижавшись к стене, словно пытаясь убежать от себя.

– Я не хотела, – повторила она.

– Я убью тебя, – прошипел он. Кровь сочилась между пальцев, пятная белоснежную сорочку. – Слышишь? – заорал он. – Я отправлю тебя в ад!

Аннелиза протиснулась мимо него и бросилась бежать.

Три дня спустя Аннелиза стояла перед своим отцом и отцом Джорджа и слушала, как они соглашаются… о, по стольким вопросам.

Она могла погубить жизнь Джорджа.

Она вполне могла погубить будущее сестер.

Если окажется, что она беременна, это ее чертова вина, и пусть не воображает, что Джордж обязан на ней жениться.

Можно подумать, он женится на девушке, которая изуродовала его!

Аннелизе до сих пор становилось плохо при одном воспоминании о случившемся. Не из-за того, что она смело защищалась, хотя никто не соглашался с ней ни по какому пункту. Все почему-то считали, что, если Аннелиза один раз отдалась Джорджу, он прав в своей уверенности, что она сделает это снова.

Но она по-прежнему вспоминала, что ощутила, когда лезвие вошло в плоть. Она такого не ожидала. Потому что всего лишь пыталась отогнать Джорджа, взмахнув ножом.

– Все улажено, – процедил отец, – и ты должна на коленях благодарить сэра Чарлза за великодушие.

– Вы покинете город, – резко бросил сэр Чарлз, – и никогда не вернетесь. И никаких контактов с моим сыном и любым членом моей семьи. А также с вашей семьей. Все будет так, словно вы вообще не существовали. Вам ясно?

Аннелиза медленно покачала головой, не веря ушам. Ей неясно. Она не понимает и никогда не поймет такого. Сэр Чарлз защищает сына, но ее семья? Отказаться от нее? Забыть?

– Мы нашли тебе должность, – брезгливо продолжал отец, не повышая голоса. – Сестра жены кузена твоей матери нуждается в компаньонке.

Аннелиза покачала головой, отчаянно пытаясь вникнуть в смысл слов. О ком он говорит?

– Она живет на острове Мэн.

Аннелиза качнулась вперед, стараясь схватить отца за руки.

– Это так далеко. Я не хочу уезжать.

– Молчать! – заревел отец, хлестко ударив ее по щеке. Аннелиза отшатнулась. Шок был острее боли. Отец дал ей пощечину. Ударил ее. За все шестнадцать лет ее жизни он никогда пальцем ее не тронул, а теперь… – Ты уже погублена в глазах всех, кто тебя знает, – безжалостно прошипел он. – Если не сделаешь, как мы скажем, навлечешь еще больше позора на семью и уничтожишь все шансы сестер хоть как-то выйти замуж.

Аннелиза подумала о Шарлотте, которую любила больше всего на свете. И о Марабет, с которой никогда не была близка… Но все же Марабет – ее сестра. Ничто не может быть важнее.

– Я поеду, – прошептала она, осторожно коснувшись щеки, все еще горевшей от удара.

– Через два дня, – сообщил он.