Ночь наслаждений

Он поцелуями убрал слезы, навис над ней и стал двигаться, вновь воскрешая к жизни огонь в самом ее естестве. Она гладила его икры пятками, извивалась, приподнимала бедра, и они вместе нашли общий ритм. Что-то в ней менялось, расширялось и сжималось, пока она не поняла, что больше не вынесет, и тогда…

– Ооооо! – вскрикнула Энн, когда окружающий мир взорвался. Она вцепилась в его плечи, стиснула с такой силой, что приподнялась с кровати.

– О господи! – выдохнул Дэниел. – О господи, о…

С последним выпадом он вскрикнул, дернулся вперед и наконец обмяк, изливаясь в нее.

«Вот и все», – дремотно думала Энн.

Вот и все, но ее жизнь только начинается…

Уже поздней ночью Дэниел лежал на боку, облокотившись на локоть, подпирая ладонью голову и лениво играя с прядями волос Энн. Она спала. По крайней мере, ему так казалось. Если же нет, она просто удивительно добра, позволяя ему гладить свои мягкие локоны. Восхищаться отблесками света, играющими на каждой пряди.

Он не думал, что у нее такие длинные волосы. Когда она забирала их наверх гребнями и шпильками или чем еще там пользовались женщины, они выглядели одним строгим узлом. Впрочем, и при виде этого узла на головке столь прекрасной женщины у него останавливалось сердце.

Но распущенные волосы были роскошны. Они раскинулись по ее плечам, как соболье одеяло, мягкими, густыми волнами, доходившими до груди.

Дэниел позволил себе довольную ухмылку. Хорошо, что волосы не закрывали ее грудей!

– Чему ты улыбаешься? – пробормотала Энн хриплым со сна голосом.

Энн, потянувшись, тихо мурлыкнула. Дэниел вне себя от счастья наблюдал, как простыня соскользнула с ее тела. Она ойкнула и подтянула простыню.

Дэниел накрыл ее руку своей, потянул простыню вниз.

– Так ты мне больше нравишься, – хрипло пробормотал он.

Энн вспыхнула. Было слишком темно, чтобы он увидел, как она покраснела. Но она на миг опустила глаза, как делала всегда, когда смущалась. И он улыбнулся снова, потому что даже не сознавал, что помнил о ней такое.

Ему нравилось знать о ней все.

– Ты еще не сказал, чему улыбался, – сказала она, осторожно подтягивая простыню снова и заправляя под руку.

– Я думал о том, как мне нравится, что твои волосы недостаточно длинны и не закрывают груди.

На этот раз он увидел, как она вспыхнула. Даже в темноте.

– Ты же спрашивала, – напомнил он.

Они долго, мирно молчали, но тут Дэниел увидел, как Энн встревоженно хмурится. Он не удивился, когда она спросила:

Дэниел понял, о чем она спрашивает, но не хотел отвечать. Когда они лежат вот так, в его огромной постели со сдвинутым пологом, легко делать вид, будто окружающий мир не существует. Но утро обязательно придет и довольно скоро, а с ним вернутся все опасности, которые привели ее сюда.