Ночь наслаждений

Ее руки рвали его рубашку, расстегивая, разводя планки в стороны, пока он не ощутил их на своей коже.

Такого он вынести не мог. И с гортанным стоном то ли поднял, то ли повернул ее, пока оба не повалились на кровать. Теперь Энн была точно там, где он хотел ее видеть. Хотел целую вечность. Под собой, чтобы ее ноги мягко обхватили его бедра.

– Я хочу тебя, – вырвалось у него, хотя вряд ли она в этом сомневалась. – Хочу всю, как только может мужчина хотеть женщину.

Его слова были грубыми, но ему они нравились. Это не романтика. Это чистая потребность. Энн едва не погибла. Он может погибнуть завтра. И если это случится, если придет конец, и он не успеет отведать рая…

Дэниел едва не сорвал с нее сорочку.

Он остановился передохнуть, просто посмотреть на нее, насладиться поразительным совершенством ее тела. Ее груди вздымались и опадали с каждым вздохом, и он дрожащей рукой сжал одну, едва не содрогаясь от блаженства, испытанного при одном лишь простом прикосновении.

– Ты так прекрасна, – прошептал он.

Энн, должно быть, слышала эти слова раньше, тысячу раз, но он хотел, чтобы она услышала их от него.

Но он не закончил, потому что красота – это далеко не все. Но он не мог выразить словами то, что ощущал, объяснить все причины, по которым его дыхание учащалось каждый раз, когда он видел ее.

Ее руки поднялись, чтобы прикрыть наготу. Энн вспыхнула, и это напомнило ему, что подобные вещи для нее внове. Он и раньше занимался любовью с женщиной, возможно, чаще, чем был готов признать, но подобное было в первый раз… она была первой…

Он не мог объяснить разницу, но у него никогда не было ничего подобного.

– Поцелуй меня, – прошептала Энн. – Пожалуйста.

Он повиновался и сдернул рубашку через голову перед тем, как лечь на нее. Голая кожа к голой коже.

И стал целовать ее, крепко, глубоко, губы и шею, ложбинку между ключицами, и наконец, с наслаждением, напрягшим каждую мышцу в его теле, поцеловал грудь. Энн тихо вскрикнула и выгнулась под ним, что Дэниел принял за приглашение поцеловать и другую грудь. Целовать, сосать и прикусывать, пока не побоялся, что потеряет над собой контроль.

Господи боже! А ведь она даже не прикоснулась к нему! Панталоны были полностью застегнуты, и все же он едва не излился. Такого не случалось с тех пор, как он был зеленым мальчишкой.

Он должен войти в нее. Оказаться в ней. Сейчас. Это уже было за границей любого желания. Любой потребности.

Первобытный порыв родился в душе, словно сама его жизнь зависела от того, сделает ли он эту женщину своей. Если это безумие, значит, он безумен.

Из-за нее. Он безумно хочет ее, и отчетливо сознавал, что это никогда не кончится.

– Энн, – простонал Дэниел, помедлив секунду, чтобы перевести дыхание.