Агентство «Острый нюх». По следам преступлений

А дальше провели по краю уха, обжигая чувствительную кожу горячим дыханием, и я чуть не захлебнулась вдохом. Кровь гудела в ушах, сердце набатом отдавалось в висках, и я вцепилась в ноутбук, замерев и боясь лишний раз пошевелиться.

– Из Мурманска он уехал, – продолжил Рэм через несколько томительных мгновений, и я ощутила, как на затылок легли теплые пальцы и начали тихонько массировать. – Но где сейчас, пока не нашел. Полагаю…

Я не дослушала. Действия Рэма взволновали до такой степени, что мысли спутались, эмоции смешались в лохматый клубок, и чисто инстинктивно я испуганно дернулась, стремясь избежать этой близости. Да кто мне даст это сделать, поняла в следующий момент, и с безнадежностью осознала, что не стоило надеяться, будто вчерашний поцелуй ничего не изменит. Ладонь Рэма тут же легла на основание шеи, придерживая, а второй рукой он обнял мои колени.

– Ш-ш-ш, Ален, – тихо проговорил он мне в макушку и продолжил: – Так вот, с Осокиным. – Его пальцы снова погладили, и захотелось выгнуться, как кошке, под этой лаской. – Я озадачил нужных людей, в ближайшие дни мне скажут, куда он из Мурманска делся. – От его негромкого, бархатистого голоса волнение усилилось, но вот паника, как ни удивительно, улеглась. Я прерывисто вздохнула, прикрыв глаза и чутко прислушиваясь к себе. – Найдем его, не переживай. – Рэм вынул из моих ослабевших рук ноутбук, отложил его и вовсе обнял, притянув к себе спиной.

Сопротивляться сил не осталось, я могла только обессиленно прислониться затылком к груди барса, ощущая гулкие удары его сердца и осознавая, что уже ничего не будет как раньше. Ни между мной и Лисом, ни между нами с Рэмом. Шеф прижался к моему виску щекой, нос защекотал аромат зимы и ландышей, и я окончательно «поплыла». Тело обмякло в его руках, мысли растаяли обрывками тумана, и больше не хотелось говорить. Кажется, я даже готова была замурлыкать, и словно в ответ на мои эмоции изнутри окатила волна тепла.

– Как теперь дальше?.. – вырвалось у меня едва слышным шепотом, и я сама испугалась своего вопроса.

Вот зачем сейчас поднимаю эту тему?! Когда я еще с Женькой вообще не разобралась?

– Хорошо, – уверенно ответил Рэм и снова легко поцеловал, теперь в щеку. – Только хорошо, рысенок. Как сама решишь.

От того, как он меня назвал, я смутилась окончательно и порадовалась, что сижу к нему спиной. О лицо можно было спички зажигать, а губы неудержимо разъезжались в глупой улыбке, и мысли никак не хотели возвращаться в голову.

– Пойду поработаю, – через некоторое время Рожнов отстранился, и мне сразу стало неуютно и прохладно, захотелось вернуть тепло его большого и надежного тела. – Приходи, если захочешь. – Я оглянулась и поймала его взгляд.