Няня поневоле

Чувствую, как взгляд Назарета из тревожного становится заинтересованным. Ощущаю, как жадные глаза скользят по накинутому полотенцу и мокрым волосам. В таком случае лучше прикрыться… Марком!

Забираю малыша у непутевого папаши и командую.

— На полочке в шкафу флакончик с розовой этикеткой. Накапайте десять капель в бутылочку с водой.

— Этот? — огромная лапища тянет с полки баночку с присыпкой.

— Нет, рядом. Коричневого стекла с розовой бумажкой, — поясняю я терпеливо. — А то, что вы держите в руках, — фуксия.

— Чем они отличаются? — недоуменно бубнит себе под нос Назарет, доставая правильный флакончик. И накапав в бутылочку нужное количество капель, передает мне. Но Марк, маленький измученный котенок, сделав пару глотков, выплевывает соску.

— Так, — вздыхаю я, лихорадочно соображая, что делать. Кладу ребенка на пеленальный столик и прошу Назарета.

— Постойте рядом, чтобы он не свалился.

— А вы? — напрягается Сергей Алексеевич.

— Попробую дать лекарство иначе, — пыхчу, поправляя полотенце. Прекрасно понимаю, что пока Марк плачет, у меня нет шанса переодеться. Так и дефилирую перед его папашей в стиле «ню».

Капаю несколько капель в ложку и, изловчившись, вместе с водой заливаю в рот Марку.

Малыш на мгновение замолкает и смотрит на меня удивленно.

— Все хорошо, мой дорогой, — шепчу я и тут же слышу вздох папаши.

— Вам бы в цирке выступать…

— Дадите рекомендацию? — огрызаюсь незлобливо и прошу, взяв малыша на руки. — Подержите Марка, пожалуйста. Нужно согреть ему животик…

Назарет спокойно принимает сына и укладывает на своей груди.

— Марк, вот ты устроил, засранец, — слышу я, устремляясь в ванную. Наскоро надеваю тунику и легинсы. Вытираю мокрые волосы и, оставив их распущенными, выхожу обратно в детскую.

Марк, прикрыв глазки, дремлет на груди у отца. А тот как памятник стоит посреди комнаты.

— Боюсь пошевелиться, — улыбаясь, признается Назарет.

— Он спит, — тихо шепчу я, вглядываясь в спокойное розовое личико. — Ну же, не трусьте!

Назарет криво усмехается и укоризненно качает головой. Мне кажется, что его лицо озаряется светом.

— Ничего никогда не боялся. А теперь аж душа в пятки уходит. Слышу, как бьется маленькое сердечко. Это что-то невероятное.

— Сейчас я достану кокон и уложу туда Марка, — говорю я тихо и, не дожидаясь ответа своего строгого работодателя, лезу в нижний ящик комода. Выуживаю оттуда нечто, похожее на гнездо. Кладу в люльку Марка, а затем, забрав его самого у отца, осторожно устраиваю внутри.

— Это еще что за фигня? — недоверчиво интересуется Назарет.

— Специальный матрасик для новорожденных. Избавляет их от газиков. Видите, ножки чуть приподняты, — объясняю я.

— Чего только ни придумают, — бурчит Назарет и смотрит на меня недоверчиво.