Няня поневоле

— Он хочет есть и спать, — авторитетно заявляет Линара и тянет ребенка в дом. А я, как дурак, остаюсь среди родственников.

— Нужно поговорить, Сергей, — коротко бросает тесть.

— До завтра не терпит? — улыбаюсь непонимающе.

«Ну, о чем нам с тобой говорить, дядя? — усмехаюсь про себя. — С дочкой твоей мы давно женаты. Вот и ребенок на подходе. А общих дел или интересов у нас нет».

— Это насчет Жанны, — бухтит высокий поджарый мужик с патлами до плеч. Линара говорила: художник, кажется.

— Кстати, где она? Почему не приехала? — спрашиваю на автомате. Вероятно, речь пойдет о деньгах за лечение. Сколько она там провела времени в клинике?

— Она еще в больнице, — печально замечает тесть.

А значит, я не обманулся в своих ожиданиях.

— Нужно что-то внести за лечение?

— Полина заплатила уже, — кивает отец жены, и я искренне не понимаю, о чем тогда говорить. — Но дело не в этом, — вздыхает он. — Она боится тебя. Уверяла нас с матерью, что ты ее в бетон закатаешь…

— Да я вроде не бандит. Обычный бизнесмен, — пожимаю плечами. — Супермаркеты по всему городу, несколько торговых центров. Не привлекался и не судим… Вон Иван Иваныч гуляет вдоль стола с десертами. Он подтвердит. Это наш главный полицейский…"

"— Не в этом дело, — повторяет тесть, протягивая свой мобильник. — Она записала к тебе обращение. Послушай, пожалуйста.

Беру в руки старенький айфончик и, отойдя чуть в сторону от гостей, неохотно включаю запись. Странная история. Жанна меня одного еще раз со свадьбой поздравить решила?

«Сергей Алексеевич, — вползает в ухо хриплый и чуть приглушенный голос. — Я очень виновата перед вами. Я сильно боялась расторжения контракта и так стремилась получить деньги за рождение Марка, что попутала берега. Не сказала вам самое главное, хотя врач, делавший ЭКО, взяла с меня честное слово. Биоматериал, который предоставил медицинский центр, оказался испорчен. И доктора уже хотели поставить вас в известность. Но я настояла на проведении манипуляции. Марк — мой сын, а не Вероники. Я осознаю всю степень содеянного и прошу у вас прощения за свою беспечность и алчность. Если бы обстоятельства сложились иначе, и вы бы не женились на моей сестре, ставшей ребенку настоящей матерью, я бы промолчала. Но сейчас не могу. Считаю, что вы и Полина должны знать правду. От себя гарантирую соблюдение тайны. Я больше не побеспокою вас и никогда никому не обмолвлюсь об истинном положении дел. Все документы, которые я подписала после рождения ребенка ни при каких обстоятельствах не стану опровергать. Только прошу прощения. Пожалуйста! Прости меня!»

Слышу в трубке Жанкин плач. Такой искренний и безутешный. Тыкаю пальцем в контакт, и когда суррогатная мать моего сына тихо бормочет «Да, папа…», смеясь, ору в трубку.

— Систер, это Сергей.