Няня поневоле

И место козырное. Ты — молодец, котенок, не растерялась… Вот только я не понял, зачем замутила с оффшорами. Какому-то Мише звонила. Требовала, будто он тебе по гроб жизни должен.

— Так и есть, — скупо киваю. — Это он меня сбил. И хоть Шмелев взял на себя все расходы, но Михаил свою вину знает и всегда старается мне угодить. Вот и деньги быстро Регине перечислил. Даже документов не запросил.

— Ты там пока всему хозяйка, — фыркает Назаров и добавляет свирепо. — Будем у твоих, покажешь мне этого козла. Я ему все ноги-руки переломаю.

— Не надо, Сережа, — шепчу, оглаживая ладонью кашемировый лацкан. — Это был мой путь к тебе. Иначе как бы мы встретились? Сам подумай! Эпилог

Сергей

— А почему Жанна не приехала? — спрашиваю Линару, стягивая с блюда тарталетку с красной икрой и каким-то мудреным муссом из авокадо. Недолго думая, засовываю жене в рот.

— Сережка, я скоро в дверь не пролезу, — фыркает Линара, жуя деликатес.

— Да надо подкормить тебя и Машку, — шепчу, мельком оглядываясь по сторонам. Нет, незаметно облапать жену не получится. Вон теща с тестем умильно улыбаются. И довольная маман радостно машет.

Опять же вся банда Михальчуков не сводит с нас глаз. Даже Саня, брателло мой, заявился. Один, правда.

— Вот все в сборе, — шепчу я жене, уводя ее подальше от посторонних глаз. — Вон как народ к нам на венчание подтянулся. Даже Анька Аркелиди приехала. А наша сестра прогуливает.

Белые шатры, расставленные по всему двору, под завязку заполнены народом. Наши родственники и друзья. Давние подруги Линары, с которыми придурашливый Шмелев запретил ей общаться.

Обхожу огромные вазы, ломящиеся от роз и какой-то экзотической фигни, и аккуратно подталкиваю жену к небольшому сарайчику, где обычно храню камуфло и снарягу.

— Куда ты меня тянешь? — изумленно спрашивает жена. — Неприлично оставлять гостей.

— Мы на пять минут, — рыкаю нетерпеливо и, впившись в губы требовательным и ненасытным поцелуем, кладу ладонь на выпирающий из-под бирюзового платья живот. Накручиваю на палец темно-каштановый локон. А затем осторожно пытаюсь просунуть пальцы под лиф, увитый складками органзы. Тут же получаю по рукам.

— Ты сейчас все сомнешь, Сережка, — ворчливо отмахивается жена и добавляет скороговоркой. — Потом. Вечером. Разрешу тебе его порвать. А пока веди себя прилично.

Нежные губы жены осторожно касаются моей щеки. А следом ловкие пальчики быстро вытирают помаду.

— Оставь, — смеюсь, — пусть все видят, как меня жена любит.

— Пойдем к гостям, неудобно, — теребит она меня за рукав белоснежной рубашки. И как только мы выходим из подсобки, то сразу попадаем в плотный захват. С одной стороны наступает моя маман с Марком, с другой — тесть и теща.

— Кто-то за тобой соскучился, — вздыхает мать, передавая жене сына.