Няня поневоле

— Да? — словно не веря, уточняю я и с воплем «ура» висну на шее Назарова. Да еще поджимаю ноги. Целую мужа и шепчу жарко.

— Какой же ты молодец, Сережка! Я теперь до конца дня при каждом шорохе буду выглядывать в окошко.

— Повезло нам с Марком, — довольно усмехается Сергей и, облапив грудь и живот, целует меня жадно и неистово. Будто сто лет целибат держал и вот дорвался. Да мне и самой от него отходить не хочется. Так бы всю жизнь и провела, обнявшись с ним.

— Ты не обиделась? — шепчет мне на ухо Назарет. — Ну… из-за Марка…

— Нет, — мотаю головой. — Я же сначала тебе поверила и отнеслась к Марку как к племяннику, нуждавшемуся в помощи. А потом… полюбила.

— Кого именно? — фыркает довольный как гусь Назарет.

— Да вас обоих. Вы в комплекте шли, — улыбаюсь радостно. И все еще не веря, что мы вместе, провожу рукой по лицу Сергея и, уткнувшись в накачанную мужскую грудь, реву как дурочка.

— Перестань, — просит меня Назарет. Гладит по волосам широкой лапищей. Нежно целует в висок.

«Сереженька мой дорогой!» — хочу заорать во все горло. Но в чужом доме стесняюсь. А услышав, как хлопнула калитка, несусь к окну.

— Марк, — шепчу, размазывая слезы, когда во двор вносят пупса в знакомом синем комбинезоне. — Марк! — подрываюсь с места и уже хочу выскочить из комнаты, как Назаров ловит меня за талию.

— Тихо, — командует строго. — Тебе ходить нельзя, а ты носишься. Вот же балда! Спокойно иди, ладно? А я вперед пойду. Тоже соскучился по нему…

Взяв из рук матери сына, Сергей устремляется ко мне.

— Ты хоть можешь объяснить, что происходит? — восклицает вслед свекровь."

"— На нас напали. Мы отбиваемся, — шутливо бросает Назаров и, чмокнув сына в носик, заявляет гордо. — Вот, главное подкрепление прибыло! Теперь мы непобедимы.

Чуть позже, покормив сына и уложив спать в переносной люльке, я сижу за столом вместе с родственниками мужа. Изумленно наблюдаю, как спокойно и по-свойски держит себя Елена. Как добродушно улыбается ей Галина. Я бы так точно не смогла! Рвала бы зубами, била бы кулаками, но своего мужика ни с кем не разделила бы. Никому бы не разрешила влезть в свою семью. И метаться между двумя женщинами не позволила б. Но любая семья — как душа — потемки. Может, люди не выдерживали друг друга? Кто теперь точно скажет… Вот только мы с Сергеем за эти несколько дней перетерпели столько бед. И точно знаем, каким хрупким может быть счастье.

Поев, я встаю из-за стола, намереваясь пойти сразу к Марку. Взять ребенка на руки, уткнуться носом в макушку. Послушать, как гулит мой сладкий комочек.

— Я с тобой, — говорит, поднимаясь, Сережка. И цепко ухватив меня за запястье, церемонно откланивается. Взрослые степенные мужики и тетки отпускают нас с легкой усмешкой. Каждый понимает, как нам хочется остаться наедине.