Няня поневоле

 — Сидите в доме, поросятки. Даже во двор пока лучше не выходить. Все утрясется. Сейчас на работу поеду. Все выясню на месте.

— Так суббота, — вставляет жалостно Светлана.

— Ну, и что? — разводит руками Петр. — Служба не ждет. Сейчас главное, этого Илью в Москву не отпустить…

Позавтракав, мы снова возвращаемся к себе в комнату. Чувствую, как от страха стынут руки и ноги. И в голове не остается ни одной связной мысли. Шмелев, зараза! Видать, проснулся, старый козлина, и развил бурную деятельность. Кому-то заплатил, кого-то застращал…

— Что теперь будет? — с придыханием спрашиваю Сергея. Обнимаю его дрожащими руками и снова реву.

— Не плачь, — просит он растерянно. — Для Машки вредно.

— Почему именно Машка? — интересуюсь сквозь слезы.

— Тебе не нравится? — изумляется он. — Просто сразу в голову пришло. Я решил, что там, — осторожно кладет ладонь мне на живот, — именно Мария Сергеевна.

— Красиво, — соглашаюсь я. — А если там Мишка, а не Машка?

— Я и Мишке рад буду, — довольно хмыкает Назаров. — Лишь бы от тебя…

Он замирает лишь на секунду. Словно прикусывает язык.

— Линара, — бурчит глухо. — Нам нужно поговорить…

— Давай, — киваю я, проводя пальцами по браслету Назарова. Будто говорю ему «я люблю тебя, несмотря ни на что!».

— Я соврал тебе, — неохотно бросает Сергей и, спохватившись, будто пацан, бросает поспешно. — В ту, нашу первую встречу. Уж очень хотел, чтобы ты осталась. И даже не знал, как удержать. Вот и пришлось стращать и взывать к долгу.

— Знаю, — заявляю, чуть сморщив нос. — Мне Шмелев первым делом сообщил. Думал, я сильно расстроюсь. А я, наверное, где-то в душе об этом догадывалась.

— Ни разу не сюрприз? — улыбается ошарашенно Сергей.

— Сюрприз, — киваю, — и очень неприятный. Но шока не было. Просто я все время ломала голову. Размышляла о вас с Жанной. Сестра запретила мне говорить родителям о рождении внука. Да и вы совершенно не походили на любовников. Избегали всяческих прикосновений. Ты даже ее за руку не держал, когда рождался Марк. Сидел пнем на стуле и пребывал где-то в другом месте."

"— Сказать честно? — хмуро косится на меня Назаров и, не дожидаясь ответа, продолжает. — Я как тебя увидел, обалдел. Даже змей горыныч в штанах встрепенулся. Ну, я и плюхнулся на первый попавшийся стул. И прям обалдел от реакции своего организма на одну маленькую смышленую доулу. Только не сразу понял, что влюбился…

— Почему? — спрашиваю осторожно. — Ты не человек, что ли?

— Человек, — кивает с усмешкой, — только я все пять лет после смерти Вероники твердо знал, что никогда не влюблюсь. Сильно любил ее, понимаешь? Боготворил. Пылинки сдувал.

— А меня любишь меньше, — вздыхаю я, понимая, что не выдержу соревнования с покойницей. Да и не хочу. Пусть любит меньше нее.